раздражает. Я думаю, что просто обязана купить им коробку самых дорогих пирожных из пекарни у универа, как только разберусь со своими финансовыми проблемами. Пусть они помогали из-за долга перед Лисой, но старались-то они для меня. И это важно.

— Удачи, Моночка! — Лиса обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в щёку, обдав знакомым запахом ванили и корицы. Мало кому идут такие однозначные и сладкие духи. — Покажи им всем! — кричит она, отступая под навес.

Магобус, большой и издающий низкий гул, подъезжает к остановке. Его корпус из тёмного дерева и полированной бронзы блестит от дождя. Я машу Лисе на прощание и пробираюсь внутрь, где полно таких же промокших студентов и горожан.

В салоне влажно и душно. Нахожу место у окна и устраиваюсь, прижимая к себе рюкзак со своей обычной одеждой. В вечернем платье в общественном транспорте я выгляжу немного странно.

Маршрут проходит через весь Горскейр до длинной центральной набережной. От конечной остановки до клуба «Облака» идти ещё прилично. Но сегодня у меня полно времени. Концерт начнётся нескоро, а мне нужно только одно: занять место у барьера прямо перед сценой. Втиснуться в первый ряд, упереться руками в холодное ограждение и никому не уступать это место.

Потому что это мой шанс. Единственный. Всё, что у меня есть, — это голос. И если я буду подпевать достаточно громко, может, кто-то из группы меня заметит. Может, кто-то из команды обратит внимание. Может, поймет, что я знаю каждую их песню. Правда, я не одна такая… Впрочем, я уверена: одна с таким голосом и безупречным слухом.

Магобус грохочет по мостовой, проезжая мимо освещённых витрин дорогих магазинов. Я закрываю глаза, представляя сцену. Огни софитов, шум толпы, первые аккорды.

Мои пальцы невольно сжимаются в кулаки на коленях. «Ну неужели, — шепчу я про себя, глядя на своё размытое каплями дождя отражение в тёмном окне. — Неужели им не нужны девушки на бэк-вокал?»

Я бы отлично справилась. Я точно знаю, что справилась бы.

Выхожу спустя полчаса на своей остановке и быстрым шагом направляюсь в сторону клуба. Меня не интересуют сегодня красоты набережной Горскейра, я спешу быстрее попасть на «Облака».

Ноги сами несут по блестящей плитке огромной площадки. Она гладкая и влажная после дождя, в ней отражаются огни, словно в зеркале. Прямо надо мной парит в воздухе здание клуба «Облака» — белоснежное, словно корабль в темноте. Его подсвечивают снизу холодным светом, а под ним клубится туман, похожий на дым. Этот туман служит своеобразным лифтом — он поднимает людей прямо к входу в клуб.

Иногда к туманному столбу подходят люди: парочки или небольшие группы. И, окутанные дымкой, плавно возносятся вверх, исчезая в светящемся входе. Это местная элита Горскейра, те, кому доступ в «Облака» обеспечен с рождения. Они словно часть этого магического места. Простые смертные попасть внутрь могут или по приглашению элиты, или в такие редкие моменты, как сегодня. Если какая-то знаменитость расщедрилась на открытый концерт.

На площадке перед парящим клубом царит настоящее столпотворение. Воздух наполнен гулом: смехом, выкриками, громкими разговорами и приглушённой музыкой, доносящейся сверху. Вокруг толпятся парни в дорогих, но, кажется, неудобных куртках. Их улыбки слишком широкие и натянутые — улыбки тех, кто умеет дружить с кем угодно ради выгоды.

А рядом — девушки в роскошных нарядах: их платья из дорогих тканей украшены стразами, а крой выглядит дерзко. У некоторых декольте настолько глубокие, что не оставляют места для воображения. Макияж яркий, почти воинственный, подчёркивающий уверенность и дерзость. Они здесь с той же целью, что и Гелла. Мне это чуждо.

Моё красное платье, которое ещё недавно казалось волшебным, теперь выглядит обычно. Я чувствую себя не на своём месте. Поправив рюкзак на плече, пробираюсь через гламурный хаос, стараясь никого не задеть.

Мне нужно к другому входу, туда, где уже собрались другие фанаты — в футболках группы, с самодельными плакатами и волнением на лицах. Они держатся кучкой, перешёптываются и с нетерпением ждут начала концерта.

У края площадки, где сияющая плитка сменяется простой бетонной дорожкой, меня ждёт Гелла. Её высокая фигура выделяется даже в толпе.

Подхожу. Она переминается с ноги на ногу в своём серебристом платье, которое явно стоит целое состояние. Взгляд приятельницы скользит по моему красному наряду, и в глазах мелькает лёгкое удивление, мастерски скрытое за привычной маской равнодушия.

— Билет. — Я протягиваю руку, стараясь говорить спокойно. Я все еще считаю сделку несправедливой.

Гелла почти вырывает его из моих рук. Её пальцы с идеальным маникюром двигаются быстро и уверенно. Она даже не смотрит на меня, только проводит ногтем по голограмме, проверяя подлинность. Одновременно достаёт из сумочки пластиковую карту-ключ и протягивает мне.

— Адрес скинула на магфон, — бросает она безразлично, наконец взглянув на меня. В её глазах — ни капли теплоты, только деловой расчёт. — Хорошо повеселись.

Её губы растягиваются в короткую, ничего не значащую улыбку. Я машинально беру ключ-карту. Что-то в тоне Геллы настораживает.

— А ты? — вырывается у меня.

Гелла усмехается — коротко и немного высокомерно.

— И я повеселюсь. — Её взгляд скользит по толпе у главного входа, где мелькают дорогие наряды и уверенные лица. — И, надеюсь, уйду отсюда не одна.

В её голосе звучит уверенность, но уже не такая вызывающая.

Холодок пробегает по спине.

— Погоди… — Мой голос дрожит. — А ключ точно от твоего дома?

— Нет, конечно. — Гелла пожимает плечами, будто я спросила несусветную глупость. — Не люблю, если это, конечно, не мужчины.

Она делает паузу.

— Но квартира, ключ от которой я тебе дала… — она покачивает билетом в воздухе, — намного круче. Уровень комфорта другой, и район престижный. Так что все честно.

Возмущение поднимается внутри.

— Но чья это квартира⁈ — настойчиво уточняю я, сжимая карту так, что пластик впивается в ладонь. Мысли мечутся: что-то не так.

Гелла отмахивается, уже теряя интерес. Её внимание приковано к группе у главного входа.

— Какая разница? — Её голос становится отстранённым. — Хозяин сейчас в отъезде, а ключи… у меня.

Последние слова доносятся, когда её серебристая фигура уже растворяется в толпе.

Я остаюсь одна, сжимая в одной руке билет на концерт, в другой — чужой ключ. Возмущение бурлит внутри, но я понимаю: Гелла уже исчезла в толпе у входа. И формально свою часть сделки выполнила.