угол, в тень. Там уже ждет другая машина — низкий, быстрый спортивный магмобиль, сверкающий под неоном, куда я и пересаживаюсь. И вот за рулем уже не Ник Вейс, а кумир миллионов Энджел.

На мне уже маска — сияющая, безупречная. Короткая черная кожаная куртка, новая, прикрывает белую майку с нарочно спущенным воротом. Каждая деталь — от волос до потертых джинсов — должна быть идеальна. Сегодня концерт. Шоу начинается сейчас.

К клубу «Облака» подъезжаю уже в образе. Фанатки, которые караулят нас повсюду, встречают у входа. Визг, крики «Энджел!» — сплошной шум. Охрана сразу окружает машину, прокладывая путь к служебному входу. Выпрямляюсь, широко и ярко улыбаюсь поклонникам. Делаю шаг, и охрана смыкается стеной.

Пока иду в сопровождении крепких ребят, одна поклонница успевает бросить мне на плечо красные кружевные трусики. Может, начать их коллекционировать? Хотя нет, это уже слишком…

Дамона

— Привет! — раздаётся знакомый голос, и я замираю с чашкой на полпути ко рту.

Перед нашим столиком останавливается Гелла. Она высокая, кудрявые волосы цвета тёмного шоколада рассыпаются по плечам. На губах, которые всегда кажутся немного надутыми, застыла привычная улыбка. Помада на них блестит.

Я не особо люблю Геллу. Не то чтобы ненавижу, но в ней есть что-то… ненастоящее. Она всегда слишком правильная, слишком старательная. Эта её постоянная улыбка действует на нервы. Мы никогда не ссорились, но я стараюсь держаться от неё подальше. В отличие от Лисы, которая, кажется, находит общий язык со всеми подряд.

Гелла спрашивает своим приторным тоном:

— Что-то случилось?

Мы с Лисой отвечаем почти одновременно, слишком громко и поспешно, будто нас застали врасплох.

— Всё хорошо! — выдаю я, и мой голос звучит неестественно бодро. Чувствую, как краснеют щёки.

В этот же момент Лиса раскрывает все карты перед малознакомым и неприятным мне человеком.

— У Моны проблема. Ей сегодня негде переночевать! Приютишь?

У меня внутри всё сжимается. Сердце начинает колотиться так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит. Иногда мне хочется дать Лисе лёгкий подзатыльник за такие сюрпризы. Но я могу только мысленно простонать от досады. Вот кто ее тянул за язык?

— Во-от как… — Гелла тянет слова с каким-то странным энтузиазмом. Не успеваю я ничего сказать, как она уже садится за наш столик. Её сладкие цветочные духи на мгновение перебивают запах кофе.

— А что произошло? — Её голос звучит слишком заинтересованно.

Не понимаю я такое желание собрать все сплетни в округе. И ведь завтра она разнесет их дальше. Зачем только Лиса ей сказала!

Я чувствую, как напряжение сдавливает виски.

— Гелла, — говорю я ровным, но уставшим голосом. — У меня нет сил всё это пересказывать. — Делаю глоток кофе, пытаясь собраться с мыслями. — Да, в ближайшую неделю я без крыши над головой. И без денег — стипендия только в следующем месяце. И это не та тема, которую я хочу мило обсудить за кофе с подружками.

Произносить это вслух, особенно перед ней, унизительно. Опускаю взгляд на недоеденный эклер.

— Ну… — Гелла делает паузу, нарочито медленно листая пластиковое меню, которое лежит рядом. Пальцы с аккуратным маникюром постукивают по ламинированным листам. — Возможно… — Она выделяет это слово, делая его значимым, и наконец поднимает на меня глаза. В её взгляде — холодный расчёт и предвкушение. — Возможно, я могу помочь.

По спине пробегает холодок.

— Гелла, не стоит… — начинаю я, уже чувствуя подвох, но Лиса перебивает меня, радостно выпаливая:

— Это здорово! Хотя бы на одну ночь! — Она светится от облегчения, совершенно не замечая моего настроения или скрытого смысла в словах Геллы.

Я смотрю прямо на Геллу, не обращая внимания на Лису. В горле стоит ком.

— Гелла… — Мой голос становится тише, но твёрже. — Ты ведь никогда ничего не делаешь просто так. — Чувствую, как под столом сжимаются кулаки. — Зачем тебе помогать мне? — Последние слова повисают в воздухе. Жду её ответа, понимая, что он мне не понравится.

Гелла медлит и вдруг поднимает руку изящным жестом, когда официант проходит мимо нашего столика.

Парень — молодой, слишком худой, чтобы быть красивым, — буквально замирает. Его взгляд прилипает к декольте Геллы. Официант держит блокнот, но рука с ручкой застывает в воздухе.

— М-м-м… латте… или капучино? — тянет она, задумчиво, глядя куда-то на пуговицу рубашки официанта. Её голос звучит сладко и неспешно.

Парень заметно краснеет, его уши становятся ярко-алыми, потом резко бледнеет. Нервно переминается с ноги на ногу, явно чувствуя себя неловко. Я вижу, как он пытается отвести взгляд, но снова и снова его притягивает расстёгнутая пуговка на форменной блузке Геллы. Мне за него неловко, и я чувствую, как Лиса напрягается рядом. Она тоже замечает возникшую неловкость. Мы словно застыли в каком-то спектакле, где Гелла — главная актриса.

Наконец она с театральным вздохом облегчения указывает на меню.

— Решила! Глясе, пожалуйста. И побольше мороженого. — Она улыбается, на этот раз официанту, который вздрагивает и торопливо записывает.

Только когда он, чуть не спотыкаясь, уходит за стойку, Гелла медленно поворачивается к нам. Её улыбка всё так же яркая, но в глазах появляется новый острый блеск. Она наклоняется чуть ближе через стол, и её духи снова окутывают меня.

— Кстати, — начинает она легко, будто между делом, но её тон заставляет меня напрячься. — Я слышала, Мона, ты достала билет на концерт «Ангелов» сегодня вечером.

— Нет! — вырывается у меня громче, чем я планировала. Голос дрожит от возмущения. — Нет, я не отдам тебе билет! — Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки под столом. — Это мой шанс…

Я чувствую лёгкое прикосновение к рукаву. Лиса осторожно тянет меня за ткань, пытаясь отвлечь от потока слов, которые вот-вот сорвутся с языка. Я резко оборачиваюсь к ней.

— Мона, — вздыхает подруга, и в её глазах читается привычная усталость. — У тебя же два билета!

Я замираю. Действительно… Я два месяца работала после пар, копила и торговалась, чтобы заполучить эти два билета. Надеялась получить хоть какие-то деньги, но в итоге заплатили только билетами. И один из них я планировала отдать Лисе. Мысль о том, чтобы подарить его Гелле, вызывает отвращение.

— Вот именно, — подхватывает Гелла, её голос звучит спокойно. Она размешивает соломинкой свой глясе, не глядя на нас. — У тебя два билета, у меня — свободная кровать.