Свободно обнимая его за плечи для устойчивости, я наблюдаю, как его глаза прищуриваются, глядя на меня. — Что ты делаешь, смертная? — Он говорит медленно и осторожно, требуя от меня послушания и принятия его силы.

Ну и к черту это. Я никогда не была сильна в соблюдении правил, и именно из-за этого я все равно оказалась здесь. Наклоняясь, я намеренно провожу своей киской по его огромному, твердому члену, дрожа от этого ощущения, но стон, вырывающийся из его горла, того стоит. Я не даю себе времени подумать о том, что я делаю, или о том, каково было бы чувствовать, как этот член божеских размеров скользит внутри меня - это было бы так же больно, как и приятно.

Несмотря на то, что он Бог, он все еще просто человек, тот, кто в нужде, и я точно знаю, как играть с таким существом. Я дам ему попробовать и оставлю его желать большего. Я перевожу взгляд с его губ на прикрытые глаза и, когда наши взгляды встречаются, провожу губами по его губам. Он прижимается ко мне, и мои губы немеют от холодного воздуха смерти, но я продолжаю целовать его, прежде чем прикусить его пухлую нижнюю губу, и его глаза, наконец, со стоном закрываются. Он хватает меня за затылок, чтобы углубить поцелуй, поэтому я отодвигаюсь еще дальше, подальше от его досягаемости, и его глаза снова распахиваются.

Он в ярости, как ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

Это все, чем я когда-либо буду для этого Бога - игрушкой, с которой можно поиграть, которую можно сломать, - но, к счастью, я осознаю это и знаю, как сохранить себе жизнь. — Нет, если я сначала разрушу тебя, — шепчу я, снова наклоняясь и прикасаясь губами к его губам. — Спокойной ночи, Бог Смерти. — Я соскальзываю с его колен, прежде чем он успевает схватить меня, и грациозно выбираюсь из воды. Уходя, я оставляю платье и все это время чувствую на себе его взгляд.

Я ни разу не оглядываюсь назад.

Я едва дышу, пока не возвращаюсь в дом, двери которого, кажется, открываются при моем появлении. Когда я оказываюсь в своей комнате с плотно закрытой дверью, я, наконец, хватаю ртом воздух. Может быть, я и играю в предложенную им игру, но я всего лишь смертная.

Конечно, смертная не может победить Бога.

Думаю, только время покажет.

Десять лет, напоминаю я себе. Я должна продержаться десять лет.

Я делала это раньше и могу сделать снова.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

МОРС

Расхаживая по официальной столовой, которой никогда не пользовались, я смотрю на потолок в надежде, что она появится. Я не видел мою маленькую смертную с тех пор, как она купалась со мной в горячем источнике. Она прячется от меня? Я не виню ее. После ее маленького трюка я хотел разыскать ее и заставить встать на колени, чтобы она могла должным образом поклоняться мне.

Эта надоедливая маленькая смертная оставила меня возбужденным и желающим, оставив вкус рая на моих губах и ощущение ее тепла на моей коже - то, чего я так давно не чувствовал. Она не только выдержала мое прикосновение, но и добровольно потянулась ко мне.

Теперь она прячется от последствий.

Поднимаясь по лестнице, я стучу кулаком в ее дверь. — Ты поужинаешь со мной, — требую я.

Когда дверь открывается, она смотрит на меня сквозь щель. — Это не входило в условия сделки. — Дверь захлопывается у меня перед носом, оставляя меня в ярости и с открытым ртом. Все, что делает эта смертная, удивляет и злит меня.

Используя свою силу, я открываю дверь. Она фыркает и смотрит на меня через плечо, как будто я помеха, а не Бог. Не обращая внимания на ее жалобы, я подхожу, перекидываю ее через плечо и пинком захлопываю дверь.

— Ты ублюдок!

Я сильно шлепаю ее по заднице, оставляя свою руку там в качестве предупреждения. — Тише. Ты заключила сделку, и теперь ты ее выполнишь. Ты должна удовлетворять все мои потребности, помнишь? Будь благодарна, что я не наказываю тебя за твою маленькую выходку. — Оказавшись в столовой, я выдвигаю стул и сажаю ее на него.

Свирепо взглянув на меня, она собирается встать, но я толкаю ее обратно и смотрю ей в лицо. — Или ты ешь со мной, или я возьму у тебя что-нибудь другое, что захочу. — Я ожидаю, что она отпрянет, но ее подбородок вздергивается, и она смотрит на меня свысока, во мне зарождается какое что чувство, вроде веселья.

— Лучше бы это была хорошая еда, — вот и все, что она говорит.

Мои губы кривятся, и я скрываю это, придвигая ей стул и занимая свой во главе стола. К тому времени, как я сажусь и она снова смотрит на меня, я уже стер все следы веселья со своего лица.

— Ну, а где же еда, ваше величество? — Я знаю, что она насмехается надо мной, но я просто поднимаю бровь, и она появляется на столе. Возможно, я немного выпендриваюсь, но это стоит того, чтобы увидеть, как ее глаза расширяются, а рот приоткрывается. На этот раз она молчит, наслаждаясь размахом. Я стараюсь не обращать внимания на свой твердый член, зная, что засунуть его ей в рот - еще один способ заставить ее замолчать.

— Вау. — Она тут же начинает наполнять свою тарелку, и я наблюдаю, как она начинает уничтожать еду с нулевыми манерами, не обращая внимания на то, что я сижу здесь. Когда она, наполняя вторую тарелку, ловит на себе мой взгляд, она приподнимает бровь.

— Что? — спрашивает она.

— Ничего, маленькая смертная. — Я аккуратно наполняю свою тарелку, наблюдая за ней. — Все смертные едят так, как ты?

Она фыркает, и мне нравится этот грубый звук. Ей это идет и наполняет мой дом жизнью. — Немного, — отвечает она. — Это хорошее дерьмо.

— Конечно, это так. Я ее приготовил.

Закатывая глаза, она игнорирует мой ответ, когда я прищуриваюсь.

— У тебя с этим проблемы? После того, как я обеспечиваю тебя всем необходимым? После того, как я позволил тебе свободно распоряжаться в моем доме...

— С правилами и цепями, —