груди, наполненные одновременно шоком и потребностью. Я хочу спросить, как она выбралась из дома, но поскольку она продолжает наблюдать за мной с восхищением и похотью, я откидываюсь еще дальше назад, чтобы дать ей лучший обзор.

— Привет, любимая. — Ее взгляд возвращается к моему, ее щеки вспыхивают, как это часто бывает у смертных, и мне интересно, что это значит. Я чувствую в воздухе запах ее желания так же сильно, как и ее страха, но он слабее, чем раньше. Интересно. Этот запах нравится мне больше, чем ее страх. — Что я говорил о правилах?

— Дверь открылась. — Она фыркает. — Мне было скучно, и я была здесь уже несколько часов.

Я моргаю при этих словах. Время течет для меня странно. Так было всегда. В конце концов, ты не живешь так долго, как я, и считаешь это важным, но для смертных это важно. Я должен помнить об этом. — И ты искала меня? — Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Я услышала шум воды и пошла за ним. — Ее взгляд скользит в сторону, и я хочу, чтобы он снова был на мне, поэтому я поднимаю руку из воды, и шум заставляет ее снова посмотреть на меня. Ее взгляд опускается на мою грудь, и она сглатывает, запах ее желания удваивается. Кажется, я не единственный, кого затронуло это странное чувство между нами.

Я не виню ее. Я великолепен и, безусловно, самый привлекательный Бог, и я полагаю, что для смертной она вполне адекватна. Я жажду ощутить прикосновение больше, чем красоту ее лица. — Ну, ты собираешься присоединиться ко мне, Авеа?

— Что? — Она вздрагивает, ее глаза расширяются.

Я встаю, позволяя воде стекать по моему телу, и ее рот приоткрывается, а глаза блуждают по мне, как я и ожидал. Я выпрямляюсь под ее пристальным взглядом, мой член твердеет перед ней, а она продолжает пялиться. Кто-то должен сказать маленькой смертной, что это может быть воспринято как приглашение, но мне это слишком нравится. — Ты собираешься присоединиться ко мне или хочешь просто понаблюдать? — Я мурлыкаю.

Я очень надеюсь, что она возьмет меня за руку с той же храбростью, которую проявляла раньше, и позволит мне исследовать эти чувства, пылающие во мне.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

АВЕА

Я смотрю в лицо Богу Смерти и вижу вспышку вызова в его черных глазах. Он ожидает, что я отступлю, испугаюсь, смущусь и отвернусь. Он почти рассчитывает на это.

Мой взгляд снова опускается на его тело. Он великолепен, этого нельзя отрицать. Он само совершенство во всех отношениях, и даже простой взгляд на его невероятное телосложение делает меня влажной и нуждающейся, несмотря на то, как сильно я его ненавижу.

Я также жажду его.

Однако я здесь не просто так, и пришло время воспользоваться этим. Да, он силен и может убить меня, даже не моргнув глазом, но я не могу провести десять лет, съеживаясь и боясь, пытаясь избегать его. Я отказываюсь тратить впустую еще часть своей жизни, контролируемой страхом. Этот Бог заключил со мной сделку не просто так. Я начинаю подозревать, что это из-за одиночества, не то чтобы я когда-либо говорила ему об этом, что дает мне преимущество. Он не хочет моей смерти, но если я докажу, что он неправ, если я сейчас отвернусь, часть меня знает, что это изменится. Он непостоянен, как ветер, и чтобы пережить это, мне нужно будет сделать все, что в моих силах, чтобы удержать Бога Смерти на своей стороне.

Встречаясь взглядом с этими божественными глазами, я поднимаю руку и расстегиваю платье, позволяя ему упасть в лужу у моих ног. Его глаза вспыхивают и опускаются на мое тело, когда я делаю шаг к источнику. Это похоже на что-то из фантастики: в небо поднимается пар, деревья создают тенистый навес над нами, а водопад создает великолепный фон для Бога. Я нашла тропинку от его дома к этому месту, и что-то привлекло меня сюда.

Теперь я понимаю, что это он.

Протягивая руку, я жду, что он примет ее, но он не торопится, пробегая глазами по моему телу, и когда его взгляд встречается с моим, в радужках его глаз пляшут языки пламени. О да, Бог Смерти хочет, чтобы я была жива.

— Я тебя не боюсь, — говорю я ему.

Он наклоняет голову, как будто сбитый с толку, и берет меня за руку, помогая спуститься по камням в воду. Я шиплю, когда тепло распространяется по моим бедрам, а затем и между ними, я опускаюсь ниже, пока она не достигает чуть ниже груди, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Он не отпускает мою руку, как я ожидала. Нет, он наклоняется над ней и обдувает меня прохладным воздухом, воздухом смерти. Мурашки покрывают всю мою кожу, покалывая соски, несмотря на горячую воду. Сочетание холода и тепла заставляет меня дрожать, а его губы изгибаются. — Так и должно быть, любимая. У меня есть целых десять лет, чтобы разрушить каждую частичку тебя, и я планирую начать прямо сейчас. — Отпустив мою руку, он снова садится в воду.

Он раскидывает руки по каменному бортику, его бедра раздвигаются. — Ну? Подойди и сядь на колени к своему новому хозяину и докажи, почему я нарушил свой закон никогда не иметь дела с живыми.

Видеть, как он вот так откидывается назад, такой сдержанный и благочестивый, приводит в бешенство, особенно когда я вибрирую от потребности и ярости. Я хочу, чтобы он почувствовал хоть каплю этого, но я знаю, что не могу отказать ему, поэтому вместо этого я использую это в своих интересах.

Каждое мое движение и произносимое слово - тщательно продуманные стратегические ходы.

Другого варианта нет, поскольку в нашей сделке, будет только один победитель, и я планирую убедиться, что это буду я.

Не испугавшись его пристального взгляда из-под тяжелых век, я скольжу по воде. Он ожидает, что я буду протестовать, убегу или просто заберусь к нему на колени, но я удивляю его, когда устраиваюсь не просто у него на коленях. Я сажусь прямо на его твердый член и насаживаюсь на него, встречаясь с ним взглядом, провоцируя его отрицать свою потребность во мне, смертной. Он может называть себя моим хозяином, но этому хозяину нужен его питомец,