изъявила желание увидеть будущих наездников и защитников. Сейчас она помогает отцу готовить масштабное нападение на Равнины. Прошлая попытка провалилась, но поговаривают, что у нее есть план, который поможет нам выиграть в сражении и забрать источник, – произнесла Хлоя.

– Мы даже не знаем, где он спрятан. Территория Равнин огромна. Да и Элеус, верховнокомандующий Равнин, всегда наготове. Он сделает все, чтобы не позволить нам добраться до него, – сказала Люма.

– Если мы не вернем источник, то Скалы зачахнут. Отец говорит, что наша земля теряет свою силу, наши лечебные травы уже не такие действенные, как раньше. Урожая становится все меньше. Поэтому Бравий и направляет все силы на борьбу и не щадит никого, даже своих детей, – сурово ответила Хлоя.

– Но зачем Равнинам наш источник, если у них есть свой? – задала я скорее риторический вопрос.

– Вот и я бы хотела спросить. Они жаждут нас уничтожить. Погубить Скалы.

– Но почему?

– Не знаю, – выдохнула Хлоя и пожала опущенными плечами. – Ни в одном свитке такой информации нет. Еще сто лет назад Равнины и Скалы были частями единого целого, между нашими народами шла торговля, люди свободно перемещались между Скалами и Равнинами. У каждого государства был свой источник. – Она грустно улыбнулась и посмотрела вдаль. – Наш находился на пике Западных скал. Энергия спускалась с вершины и напитывала камни. А дальше их развозили по всем скалам. Дед называл это циркуляцией вечной жизни. Десяти камней, напитанных энергией, хватало, чтобы обеспечить на полгода целое поселение. Можешь себе представить? – Хлоя обернулась и взглянула на меня. Я мотнула головой, и она вновь повернулась к окну и стала рисовать по стеклу невидимые узоры. – У Равнин же источник хранится в священном водопаде и дает энергию через воду. Говорят, каждый дом на Равнинах окружен заряженной водой. Поэтому многие дети на Равнинах рождались энергиками. А на Скалах появлялись все остальные – крушители, мастера, сенсорики, внушители. Особенно в семьях, которые жили на Западных скалах. – Она изобразила на стекле очертания пиков скал и волн под ними. – Но потом что-то произошло, – Хлоя резко перечеркнула свою невидимую картинку. – Дед считает, это было где-то пятьдесят или шестьдесят лет назад. Именно тогда появился первый запрет пересекать границы между Скалами и Равнинами. Были запрещены межокеанские браки. И в итоге Равнины напали на Скалы.

– Не верится, что когда-то можно было пересекать океан и свободно попадать на Равнины. А про браки я вообще молчу, – сказала я. – Мне почему-то все жители Равнин кажутся жутко злобными.

– А мне чудовищами. Меня ими мама пугала в детстве, – добавила Люма.

– А когда-то все было иначе, – сказала Хлоя.

– Откуда ты все это знаешь? – спросила я.

– Во всем «виноват» дед. Он любит историю, и когда я гостила у него, а это было несколько раз в год, то он рассказывал мне о том, что было когда-то. Мы даже пытались с ним найти в библиотеках старые свитки с летописями Скал и Равнин. Но нам сказали, что их не существует. Вот дед возмущался, убеждая библиотекарей, что читал их лично, когда был молод. Но знаешь ведь этих зануд. Они были неумолимы. Сейчас можно найти только хронологию Скал. И то переписанную. Ни слова про Равнины, про то, что было раньше.

Рядом с нашим окном промчался огромный стальной кондор с наездницей в белом костюме. Его клюв был усыпан драгоценными камнями, а по массивной груди шла расписанная золотом толстая белая шлейка, от которой тянулись поводья. Наездница держала их одной рукой, управляя птицей. Ее пшеничные волосы были стянуты в толстую косу, а по лбу шел кожаный обод с такими же, как на клюве птицы, разноцветными камнями меньшего размера. Наездница и кондор были словно партнеры, которые танцуют в полете.

– Аморана восхитительна, – вздохнула Люма, уставившись в окно.

– Это точно. Она тоже энергик? – зачем-то спросила я, хотя знала ответ.

– Нет, ты чего. Но управляет кондором она лучше всех. Ну или почти всех. Говорят, у Гая есть все шансы посоперничать с ней.

– Зачем им соперничать? Они же брат с сестрой, – ответила я.

– Ну-у-у, – растянула Хлоя.

– Что-о-о? – спародировала я ее.

– Гай тебе ничего о ней не рассказывал?

– Мы не обсуждаем с ним наши семьи. Это как-то неправильно.

– Ходят слухи, что у них натянутые отношения. – Люма пожала плечами.

– Слухи?

– Ты же знаешь, как ученики любят шептаться о таких, как мы. – Хлоя закатила глаза. – А ему перемыть кости всегда готовы, лишь бы почувствовать себя лучше него.

– Но именно с такими, как мы, подобное не обсуждают. Как будто это принизит их, опустит до нашего уровня – себя-то они считают выше нас.

– Так и есть. Но у меня и у Люмы хороший слух.

– И что же говорят?

– Ничего такого. Аморана хочет стать верховной. А вот Бравий с этим не согласен, он желает поставить на свое место сына. Энергика! Представляешь, какой переполох это может вызвать? Вот сестра и недовольна.

– А Гай как к этому относится?

– Не знаю. Но разве у него есть выбор? Я думаю, в их семье все решает старшее поколение. Тем более все представители мужского пола в его семье всегда были у власти, начиная с незапамятных времен, так сказать. Он потомственный верховнокомандующий. Если бы не силы, то никто бы не стал спорить, что именно Гай должен занять место Бравия. Но случилось то, что случилось. И теперь у Амораны есть все шансы.

Мы смотрели, как челноки причалили к берегу, но за каменными скалами не было видно, кого они привезли.

– Пойдем вниз, поглазеем на гостей? – предложила Хлоя.

– Там, наверное, уже вся академия собралась.

– Даже не сомневайся.

Мы выбежали из комнаты и помчались во двор, уже заполненный учениками, которые приветствовали Аморану. Она важно шла мимо них, улыбалась, что-то говорила. У ступеней главного крыльца стоял Гай и с трепетом смотрел на сестру. Я ожидала, что она подойдет к нему, обнимет, спросит, как у него дела. Вместо этого она только кивнула в его сторону и, не останавливаясь, направилась дальше. Я буквально ощущала, как Гай напрягся, но на его лице все так же играла улыбка. Только теперь она была горькой. Его энергия буквально вязла от обиды. Сейчас это чувствовала даже я, хотя до этого такого не случалось. По моей коже пробежали мурашки, и стало невыносимо душно. Я приблизилась было к Гаю, но, заметив меня, он резко развернулся и зашагал к нашему крылу. Я вернулась к девочкам.

«Моя жалость ему точно не нужна. Да и кому бы хотелось показывать, насколько его