class="p1">Квентин попытался удержать голову, не роняя ее на грудь, но жгучие огненные шары боли прожигали мозг даже от такого усилия. Голова не хотела держаться, но Толи все подталкивал его. Земля вела себя странно: она словно выскальзывала из-под ног Квентина с каждым шагом. Ноги путались, но Толи каким-то образом пока удавалось удерживать их обоих в вертикальном положении. Худо-бедно, но они шли.

– Впереди овраг, до него шагов пятьдесят. Спрячемся там, ты отдохнешь, а потом пойдем дальше. Главное, убраться подальше до рассвета.

Оба шатались, но Толи зорко следил за тем, чтобы их не заметили. Фургоны и лагерь потихоньку отдалялись. Теперь они пробирались мимо спящих солдат. Однако впереди стояли часовые.

Доковыляли до глубокого оврага. Квентин кое-как сполз по склону и лег на спину, тяжело дыша. Нестерпимо болела голова, перед глазами реяли темные крылья.

Толи подполз к краю оврага и выглянул.

– Похоже, наш побег обнаружили. Там кто-то ходит, как раз у того фургона. Надо уходить.

Он поднял Квентина на ноги, и они снова побрели прочь.

Квентин думал лишь о том, чтобы переставлять ноги и не мешать Толи. За движение полностью отвечал джер. Квентин в очередной раз упал на больную руку и едва смог сдержать крик боли.

– Впереди деревья, – шепнул Толи. – Если сможем до них добраться, сможем и отдохнуть.

Но сзади уже кричали. Слышался топот бегущих вооруженных людей.

– Точно. Обнаружили, – прошептал Толи и потянул их вперед.

Деревья стояли темной стеной. Луна давно села; Толи выбрал для побега самый темный час ночи.

Дважды Квентин спотыкался и падал. Толи не мог его удержать. Каждый раз Квентин храбро поднимался на ноги, хотя боль ослепляла его. Каким-то образом они добрались до деревьев. Толи прислонил Квентина к стволу, положил здоровую руку на ветку, чтобы держался, и отошел посмотреть, как там погоня. Ночь была прохладной, но Квентин плавал в собственном поту и чувствовал на губах солоноватый привкус. Он изо всех сил пытался оставаться в сознании, особенно когда черные крылья в глазах заслоняли все поле зрения. В один из моментов просветления он попытался определить, что в организме осталось целым, и пришел к выводу, что все кости не на месте.

Толи опять оказался рядом.

– Нас ищут. Уже заметили, что ты сбежал. К лесу пока не идут, но это пока. Найдут овраг, пройдут по нему и поймут, что мы ушли в лес. Нельзя здесь оставаться.

Квентин смог только кивнуть. Голова раскалывалась от боли, боль уходила все глубже, захватывая даже те участки, где болеть вроде бы нечему. Он чувствовал, как уходят последние силы. Он ничего не видел, мешал пот, заливавший глаза и, если бы не Толи рядом, он не смог бы сделать ни шагу.

Позади мерцали факелы. На поиски вышли несколько групп по три человека. Они прочесывали местность частым гребнем. Квентин слышал их голоса, но продолжал слепо продираться через лес. Однажды ему показалось, что факел мелькнул совсем рядом, справа от него. А может, и не показалось…

– У меня лошадь неподалеку, там, внизу, – сказал Толи.

Квентин смутно осознавал, что они остановились на вершине невысокого утеса, заросшего ежевикой. Прежде чем он успел что-то сказать, Толи потащил его вниз по склону, не обращая внимания на колючки. Квентин кое-как шагал, все время ощущая поддержку Толи рядом. Уже почти на дне лощины он споткнулся о корень, и полетел вниз головой. Он не мог задержать падение руками, и в самом конце услышал, как в сломанной руке что-то треснуло. Боль стала нестерпимой, Квентин вскрикнул. Мимо метнулся Толи, и Квентин понял, что лежит практически под брюхом лошади, где-то раздобытой Толи.

Затем сильные руки друга приподняли его и взвалил на седло. Голова Квентина болталась с одной стороны, а туловище – с другой. Он сам себе представился мешком с ячменем на спине мула. Толи мгновенно оказался в седле, придерживая хозяина одной рукой. В другой он сжимал повод.

Лошадь почти сразу взяла в галоп. Квентин увидел, как земля рванулась назад, замелькали в беспорядке ветви, камни, земля и небо. Метнулся факел, потом еще один, рядом крикнули, издали кто-то ответил. Зубы стучали в такт бешеной скачке. Квентин пытался удержаться на спине лошади.

Теперь крики звучали повсюду. Темная фигура бросилась на них из кустов. Толи ударил по ней хлыстом. Вся роща наполнилась светом факелов. Толи резко дернул поводья, направляя лошадь вверх по склону, но он оказался слишком крут для перепуганного животного. Лошадь скользила, била воздух копытами, и все-таки рухнула назад.

Квентин упал на землю, а Толи свалился на него сверху. Их мгновенно окружили солдаты. Близко от лица Квентин увидел факел, за ним перекошенное от ярости лицо. Сильные руки схватили его и потащили прочь.

Словно издали он услышал отчаянный крик, понял, что кричит сам, только не сообразил, что именно кричит. Оглянулся, чтобы понять, где Толи и что с ним, но увидел лишь факелы за спиной. «Как ярко они горят, – подумал он. – Глазам больно смотреть. Надо уходить!» – настаивал внутренний голос, и Квентин обязательно ушел бы, если бы его отпустили. Бежал бы и бежал, пока не окажется далеко-далеко от всего этого!

Куда его тащат? – задавался он вопросом. – Что с ним будет? – Вопросы роились в голове, только ответов там не было. Впрочем, это уже не имело значения. Ничто больше не имело значения. Он перестал чувствовать что-либо вообще. Оцепеневший от боли, он канул в лихорадочные видения.

Черные крылья подхватили его и вознесли высоко над землей. Внизу Квентин видел множество людей с факелами. Они шли через лес и несли тела двух несчастных. Кто бы это мог быть? Квентин мимоходом пожалел их. Картина переменилась. Он увидел темный край ночи, стремительно надвигающийся на него. Перед внутренним зрением кто-то опустил полог плотной вуали, скрывшей из вида весь мир. Он позволил ей окутать его темными объятиями. Последние остатки сил покинули его. Дальше – беспамятство.

Глава семнадцатая

Свечи в высоких подсвечниках догорали; некоторые уже погасли. В зале совета Старейшин пахло горячим пчелиным воском. Люди сидели сгорбившись, опустив головы и сжав руки. Слышалось только ритмичное дыхание.

Давно наступила ночь, но люди продолжали сидеть. Они ждали, слушали себя в поисках ответа, искали, что должен означать сон Йесефа.

Наконец, Клемор поднял руки и начал выпевать молитву.

– Peran nim Panrai, rigelle des onus Whist Orren. Entona blesori ama till kor des yoel belforas. – Он пел