наездников на овцебыках? Они гнали своих тяжёлых скакунов на наши пулемёты, точно зная, что могучие звери выдержат не одну и не две очереди, прежде чем падут на залитый кровью снег. Я и Шрам поливали их длинным очередями, останавливаясь лишь чтобы заменить очередной перегревшийся ствол, закинув его в ящик со смазкой, чтобы остыл. Очень скоро дело дошло до тех, что мы отбрасывали, слишком уж нагло пёрли на нас вагрийцы. А на спинах овцебыков сидели только они, по десятку или около того на каждом. Причём некоторые особенно сильные овцебыки тащили ещё и пулемётную спарку, из которой враги поливали наш вездеход. Пули отскакивали от брони и давно перестали нервировать нас, в этом и крылась наша ошибка.

Затяжной бой страшен тем, что ты привыкаешь к нему. Привыкаешь к обстрелу, к пулемётным очередям, к атакам и даже жестоким рукопашным схваткам в траншеях. И стоит противнику поменять тактику, ты вдруг оказываешься пугающе беспомощен, иногда на часы, иногда на мгновения, однако умелый враг успеет воспользоваться этим.

Мы преступно прозевали магострелы. Я сосредоточился на подставившемся овцебыке, выкашивая его экипаж прицельной очередью – вагрийцы сыпались в снег, и мало кто поднимался. И тут по обшивке вездехода прошёлся зеленоватый луч, вспоровший её, словно нож хирурга. Прошёлся в опасной близости от позиции Шрама, заставив того прекратить стрельбу. Я тоже остановился, секунду глядел на оплывающие края прожжённой вражеским оружием длинной дыры, и далеко не сразу сообразил, в чём дело.

- Магострелы! – опережая меня, закричала Княгиня, и тут же неприятно загудел зуммер внутренней связи.

- Шрам, продолжать огонь! – крикнул я напарнику, а сам вынужден был отвечать Ворону и Волчице. Но их сообщения оказались весьма полезны.

- Пять зверей с магострелами по каждому борту, - выпалила Волчица, едва услышав моё «приём». – Выходят на позицию для стрельбы. Прицельно стрелять смогут минут через пять.

Им и не было особой нужды бить прицельно, лишённый брони вездеход очень быстро станет их жертвой.

- Пушечные звери отстают, - доложил Громила ворон. – Переключаюсь на магострелы. Какой борт брать первым? Приём.

- Левый, - не думая ни секунды, ответил я, а после обернулся к Шраму. – Нам с тобой сейчас придётся хорошенько поработать, иначе все мы тут быстро станем покойниками.

- Как обычно, - криво из-за шрама, уродующего лицо, усмехнулся тот, и зачем-то повторил: - Как обычно.

И тут же дал длинную очередь, а я поспешил присоединиться к нему.

Мне повезло, я сумел срезать стрелка, наводившего на нас свой длинноствольный магострел. Вагриец покачнулся и съехал с бока овцебыка. Но я не собирался останавливаться на этом, и зажал спусковой крючок своего МП-10, поливая огнём погонщика и солдат, сидевших на спине могучего зверя. Пули рвали их тела, кровь полилась по длинной шерсти овцебыка. Лишившись погонщика, он притормозил, а после и вовсе остановился, начал рыть копытом окровавленную снежную кашу, пытаясь найти под ней траву. Невероятно флегматичное животное!

Шрам дал очередь по ногам бегущего в его секторе овцебыка, и тут выяснилось, что защита у них всё же есть. Пули срикошетили от скрытой среди густой шерсти животного сегментной брони, прикрывающей торс и ноги овцебыка спереди. Очень умно. Шрам повёл пулемёт выше, не переставая жать на спусковой крючок. Пули ударили в морду овцебыка, заставив того взреветь от боли и притормозить, выбили куски из его здоровенных рогов. Стрелок, уже готовый открыть по нам огонь, остановился, понимая – промажет, и тут же погонщик ткнул овцебыка стрекалом, заставляя снова бежать в атаку. А в следующий миг пули ударили в стрелка и погонщика – Шрам срезал их одной очередью, и тут же, как и я до того, обрушил всю мощь «костореза» на сидевших на спине овцебыка вагрийцев.

Я пошарил на дне ящика со сменными стволами, и понял, что беру последний. В асбестовой рукавице не очень удобно было делать это не глядя, но я успел привыкнуть. Не голыми руками же хвататься за перегретый пулемёт. Сунув ствол на место, я привычным уже движением вернул на место цевьё, защёлкнув его, и глянул в ящик. Он был пуст. Теперь придётся брать те, что один раз уже перегрелись, надеясь, что они успели остыть – не лучший выбор, но другого не оставалось. Значит, это нужно использовать на полную. Да, в багажном отделении вездехода есть ещё не один ящик со сменными стволами к МП-10, однако послать за ними просто некого – все при деле.

Приникнув к прицельной рамке, я поймал в неё нового овцебыка, но, прежде чем успел дать очередь, между нами рванула к небу от взрыва снаряда земля. И тут же загудел зуммер внутренней связи.

- Приём, - выдал я, ожидая услышать Волчицу, всё же она была наблюдателем, но на сей раз её опередил Ворон.

- Командир, пушечные овцебыки ведут огонь с предельной дистанции. С юга и запада к врагу идут подкрепления. Их полсотни – не меньше. Как поняли меня? Приём.

- Хорошо понял, - кивнул я. – Поддерживай левый борт. Приём.

- Понял тебя, командир, поддерживаю левый борт.

- Хорошая новость от наблюдателей, - усмехнулся я, обрывая связь. – За нас взялись всерьёз, значит, Завеса близко. Держимся!

- У нас остались нормальные сменные стволы, - кинула через плечо Княгиня. – Берите их, мы обойдёмся и перегревавшимися.

- Отставить благотворительность, - отмахнулся я, но она решила настоять.

- Мы бьём на ближней дистанции, на дальней работает Ворон. Нам точность менее важна. Берите наши сменные стволы!

Резон в её словах был, и я решил всё же принять щедрое предложение, и подтащил ближе ящик со звенящими в нём сменными стволами к нашим пулемётам. Их там оказалось около десятка. Прямо шикарно в нашем случае.

И мы снова принялись поливать врагов длинными очередями. Вот только теперь они куда чаще отвечали нам. Зелёные лучи дырявили обшивку всё ближе к нашим позициям, сменить которые мы не могли. Однажды рядом со мной прошлась очередь каких-то невероятно горячих, как мне показалось, из чистой плазмы, зарядов, оставивших в обшивке снежного крейсера ряд аккуратных отверстий размером с пятикроновую монету. Ещё одно попадание оставило здоровенную дыру прямо между мной и Шрамом, так что теперь внутрь залетали порывы злого ветра и снежная пороша. Хорошее же тут лето, и если это лето, то какие здесь зимы.

Дурацкие мысли лезли в голову, пока я без остановки поливал огнём несущихся на нас овцебыков, стараясь не думать об установленных