и не стал надежным союзником Англии против Франции. Таким образом, с политической точки зрения договор не принес Ричарду существенных выгод, однако способствовал личному счастью.

Брак не встретил одобрения в Англии. Отсутствие приданого вызвало недовольство, к тому же Анну считали невзрачной. Уолсингем отмечал, что королю предлагали руку прекрасной Екатерины Висконти, дочери миланского герцога Галеаццо II, с «несметным количеством золота», хотя этот план так и не осуществился, тогда как Анну «приобрели за огромную цену»[491]. Хигден писал: «Для трезвомыслящих людей было очевидно, что это скорее покупка, чем дар, ведь король заплатил немалую сумму за столь незначительное создание». Особое возмущение вызвал размер вдовьего удела в четыре с половиной тысячи фунтов (£ 2,7 миллиона) – такая же сумма предназначалась Маргарите Французской восемьдесят три года назад. Многие считали цену за брачный союз с Богемией слишком высокой.

Согласно договоренностям, Анна должна была прибыть в Кале до Дня святого Михаила за счет своего брата, а Ричард обязался встретить невесту и сопроводить в Англию. 13 мая сэр Симон Бёрли с пышным эскортом выехал в Прагу для завершения переговоров и сопровождения Анны в Кале. По пути он встретился с ее дядей по отцу – Венцелем IV, герцогом Брабанта (в то время покровителем Фруассара) и его женой Иоанной, носившей титул герцогини Брабантской по праву рождения. «Герцог и герцогиня приняли [его] чрезвычайно любезно и заявили, что этот брак станет удачным союзом для их племянницы»[492]. Герцог вручил Бёрли письмо с одобрением брака для передачи императору.

В июне правительству Ричарда II пришлось столкнуться с масштабным крестьянским восстанием, вызванным недовольством социальным порядком и непопулярным подушным налогом. Юный король проявил незаурядную храбрость, и восстание было подавлено, хотя требования крестьян о справедливости так и остались неудовлетворенными.

В августе Бёрли прибыл в Богемию. 1 сентября он присутствовал при ратификации договора в Праге. Получив известие об этом, английский совет начал подготовку к встрече новой королевы. В Праге тоже готовились к ее отъезду, однако Богемия оказалась так бедна, что, хотя Анна привезла в Англию серебряную утварь с изображением императорского орла, в гардеробе невесты было всего два платья – дорожное и пурпурное, подбитое соболем.

В сентябре Анна наконец отправилась в Англию в сопровождении Бёрли, герцога Саксонского, герцогини Брабантской, а также «множества рыцарей и девиц»[493]. Бёрли, сыгравший ключевую роль в организации брака, стал для Анны приятным спутником и оставался ее верным союзником и другом на протяжении всей жизни.

Путь до Кале протяженностью шестьсот восемьдесят четыре мили был долгим. Анна с многочисленной свитой из знати, придворных дам, духовенства и писцов торжественно проследовала через Германию и остановилась в Эно, где ее принял регент Альбрехт I Баварский. Затем «они прибыли в Брюссель, где герцог Венцель устроил юной королеве и ее приближенным поистине великолепный прием». Вероятно, Анна гостила у него и герцогини во дворце Куденберг – с XII века главной резиденции правителей Брюсселя.

«Госпожа Анна оставалась у дяди и тети более месяца. Она боялась продолжить путь, так как получила сведения, что между Кале и Голландией курсируют двенадцать крупных хорошо вооруженных кораблей с нормандцами, которые захватывают и грабят все, что попадает им в руки». Хотя «брать в плен дам считалось недостойным делом», «ходили слухи, что эти суда подстерегают невесту английского короля, поскольку французский король и его совет были крайне обеспокоены германским союзом Ричарда и стремились расстроить его брак. Охваченная опасениями, обрученная королева провела в Брюсселе более месяца, пока герцог Брабанта, ее дядя, не отправил сеньоров Русселана и Бускеуара для переговоров с королем Карлом V, который также приходился Анне родственником. В результате король Карл приказал нормандским кораблям вернуться в порт, заявив, что делает это исключительно из любви к своей кузине Анне», а также из уважения к королю Ричарду. «Герцог и герцогиня были чрезвычайно довольны, как и все, кому предстояло пересечь море»[494]. Вероятно, Анна получила удовольствие от пребывания в Брюсселе, поскольку ее дядя был поэтом и покровителем искусств.

«Королевская невеста простилась с дядей и тетей. Герцог Венцель снарядил для сопровождения принцессы сотню копейщиков». Ее свита направилась в Гент, где их с большими почестями встретил глава города, Филипп ван Артевелде, крестник королевы Филиппы. В Брюгге Людовик II, граф Фландрии, принял Анну «с необычайной пышностью и три дня устраивал в ее честь празднества»[495]. Здесь она получила и выполнила распоряжение Ричарда, узнавшего о скудности ее гардероба, приобрести богатые ткани и льняное полотно, хотя купцам пришлось долго ждать оплаты от короля.

Граф Людовик поручил сэру Колару ван ден Клиту с группой менестрелей и отрядом из двадцати двух копейщиков, одиннадцати арбалетчиков и лучников сопроводить Анну и ее свиту через Фландрию. Когда в декабре 1381 года она прибыла в Гравлин, ее уже ожидали эрлы Солсбери и Девона, сводный брат короля сэр Джон Холланд и управляющий королевским двором сэр Джон де Монтегю с пятью сотнями копейщиков и пятью сотнями лучников, чтобы «с подобающим почтением встретить [ее]» и с триумфом сопроводить в Кале, а оттуда в Англию. В Кале «различные рыцари и прочие слуги богемского двора» вместе с брабантскими копейщиками «попрощались с Анной и отбыли, убедившись, что она благополучно передана английскому коменданту»; их возвращение домой обошлось английской казне в сто шестьдесят шесть фунтов тринадцать шиллингов четыре пенса (£ 103 тысячи)[496]. Впоследствии Бёрли был удостоен за свои заслуги ордена Подвязки и получил во владение замок в Уэльсе.

13 декабря «по особой просьбе пресветлой госпожи Анны, по воле Божьей нашей будущей супруги»[497], король Ричард объявил всеобщую амнистию. Просила ли Анна об этом сама или же действовала по совету Джоанны Кентской – неизвестно, но жест оказался мудрым и был призван смягчить неприязнь подданных к браку короля и проложить Анне путь к их сердцам.

«Госпожа Анна оставалась в Кале лишь до тех пор, пока не подул благоприятный ветер»[498]. Утром 18 декабря она со свитой взошла на корабль, а прислуга и лошади разместились на другом судне. Переход через Ла-Манш оказался тяжелым из-за ужасной погоды, однако к концу дня оба корабля прибыли в Дувр. «Едва богемская принцесса ступила на берег, как внезапный морской шторм» разбил ее корабль в щепки у нее на глазах[499]. Возможно, описание «бури» при «возвращении домой» царицы амазонок Ипполиты в «Рассказе рыцаря» Джеффри Чосера содержит отсылку к этому событию[500].

Ричард и его дядя Томас Вудстокский, эрл Бекингема, встречали Анну в Дувре. Между пятнадцатилетними монаршими особами возникла мгновенная симпатия. Анна вполне могла радоваться будущему союзу. Ричард был высоким (судя по его скелету, обнаруженному в 1871 году, рост короля достигал шести футов), стройным, светлокожим и красивым,