делу. У Виталия опять проблемы. Ты что-нибудь слышала о пациенте, которого менты привезли на операцию и теперь охраняют?

– Так это Витя? – охнула девушка. – Я слышала. Сейчас он в реанимации – это не моя зона ответственности, да и охрана… всех на этаже распугала! А что случилось-то?

– Юль, всё расскажу, но мне срочно, вот прям жизненно необходимо попасть к Виталию! Можешь посодействовать? – я скорчил самую страдальческую гримасу.

Девушка замялась, наверняка прикидывает, стоит ли дружба с парой странных парней конфликта с полицией, а потом с руководством больницы в случае неудачи. Однако искренняя беззаботность и доброта, которую я видел только у этой девушки, победили. Юля махнула мне рукой, уже на ходу объясняя.

– Реанимационная палата с Виталием на третьем этаже, в дальнем конце коридора, чтобы не мешать другим пациентам. Сейчас там суета, я слышала родители пациента… то есть Виталия, прибыли. Требуют доступа в палату. Я проведу тебя через служебные помещения, а дежурящих полицейских отвлеку – после ночной смены они сонные. Однако задерживаться не советую!

– Юль, всё сделаю быстро. Тебе ни о чём жалеть не придётся. Я в очередной раз твой должник!

– Да что уж там! – просияла польщённая девушка.

Мы углубились в лабиринт хитросплетения коридоров и лестниц. Никогда не думал, что в больнице всё так сложно устроено – я в очередной раз порадовался, что не пожалел денег и через третьих лиц устроить для Юли сегодня выход в ночную смену. Я даже в какой-то момент почувствовал себя героем истории наравне с Виталием. Но вот мы замерли у очередной двери.

– Сейчас я выйду и посмотрю, что да как, – прошептала Юля. – Если спокойно, то вернусь за тобой. Если не появлюсь, то выжди две минуты, не поднимется шум – иди. Тебе нужна палата триста двадцать четыре, третья по левую сторону.

– Понял, – кивнул я уже в спину медсестры, выходящей в коридор.

Юля не вернулась ни через минуту, ни через две. Подруге я доверял, но вот в её способностях уверен был не до конца, поэтому выждал три минуты и только после беззвучно проскользнул за дверь. Первое, что я увидел – спину в форме, всего в десятке метров. К счастью, охрана была справа по коридору и занята разговором с Юлей. Я облегченно выдохнул и буквально на цыпочках, то и дело оглядываясь и замирая от любого шороха, прокрался к нужной палате.

Дверь чуть слышно скрипнула и захлопнулась. Окна в палате закрыты, поэтому понадобилось с полуминуты, чтобы глаза приспособились к тусклому свету, просачивающемуся сквозь пластины жалюзи. Помещение ничем особым не отличалось: кровать, целая куча капельниц и мерно гудящего оборудования, выдающего медицинскую абракадабру. Виталий находился в центре, весь облепленный датчиками, перемотанный бинтами, утыканный иглами и уже не особо похожий на человека.

– Виталий. Виталий, ты спишь? – неожиданно заробев, шепотом окликнул я товарища. – Виталий, проснись. Нужно срочно поговорить! Я здесь, чтобы помочь тебе с предстоящим разбирательством… – я заткнулся, ибо окончательно понял, что Виталий не спал. Более того, по его виду становилось очевидно, что он не спал всю ночь, а лежал с открытыми глазами, чей взгляд стремился в бесконечные дали. – Виталий, это я, Андрей! Андрей Иглев, твой друг! – в этот раз моё имя не произвело никакого эффекта, даже с учётом того, что я существенно тряхнул товарища за плечо. Ситуация оказалась много хуже, чем я предполагал, поэтому стоило перейти к радикальным мерам: – Воплощённый Виталий – объединение Альфы и Омеги, мне необходимо поговорить с тобой!

– Откуда… – голос походил на шелест бумаги, но сфокусировавшиеся на мне глаза чернели оружейными стволами, так что я невольно отшатнулся. – Откуда ты знаешь эти имена? Я же всё уничтожил…

– Далеко не всё, – усмехнулся я сквозь силу, и планшет оказался в руках, светясь иллюстрациями из дневника. – Ты забыл о такой мелочи, как флешка, и теперь я знаю, что случилось. И пришёл сюда, чтобы ты не попал в тюрьму из-за своей глупости…

– Ты ничего не знаешь, если до сих пор общаешься со мной, – безапелляционно отрезал Виталий, и взгляд его поплыл. – А тюрьма… пожалуй, мне там самое место. Ты зря пришёл.

– Ты совершил столько всякой дряни, что тюрьма – это даже мягко, – не стал я спорить. Лишь сейчас я окончательно понял, что разубедить Виталия в реальности истории не получится, придётся играть по его правилам: – Однако я твой друг, и мне на это плевать! Я сделаю всё, чтобы ты оказался на свободе! Так же, как и твоя семья, что скоро окажется здесь! Поэтому соберись и начни действовать!

– В этом нет смысла, – Витёк в пофигизме был последовательно туп и непробиваем. – Это нужно вам… а мне? Вот скажи, зачем мне свобода? Я лучше отдохну…

– Что же, это твой выбор. Тогда я уйду, а ты потеряешь последнюю возможность исполнить слово, что дал Ане, – последние замечание вновь раздуло огонёк сознания, почти потухший во взгляде.

– Ты о чём? Аня мертва… в том числе и из-за меня. Долгов у меня не имеется, – Виталий действительно сумел забыть часть истории, чтобы полностью соответствовать образу.

– И опять ты ошибаешься, друг мой. Твоя память… так сказать, неполна. Можешь поблагодарить за это Первого Министра. Аня жива – ты сумел её спасти, и сейчас она в будущем ждёт тебя, – слова дались с трудом. Я всем сердцем жалел, что приходится направлять Виталия к заведомо недостижимой цели.

– Ты лжёшь, – свистяще прошипел Виталий. – Хочешь заставить меня действовать.

– Возможно, – я усмехнулся, в этот раз искренне, а на планшете застыл кадр, как Аня смотрит на себя на операционном столе. – Но узнать это ты сможешь наверняка, лишь когда получишь флешку. А отдам я её тебе, когда ты окажешься на свободе. Так ты желаешь отсидеть десятилетие или всё же выслушать меня и закончить в течение пары дней? Насколько сильно ты хочешь увидеться с Аней?

В коридоре послышался шум - похоже, родители Виталия пошли на новый штурм и, судя по ругани, неуспешно. Виталий же тяжело вздохнул, и край его губ расколола усмешка.

– Рассказывай. Похоже, отдохну я только тогда, когда Несуществующий вновь воплотится.