слишком остро задевает кровные интересы миролюбивых народов, противники «вето» боятся прямо это сказать и делают все, чтобы замаскировать свои действительные планы и стремления. Отсюда – демагогические вопли о том, что принцип единогласия будто бы является привилегией великих держав, будто он нарушает принцип равенства членов Организации Объединенных Наций, нарушает интересы средних и малых государств. Принципу единогласия в Совете безопасности противопоставляют требование голосования большинством любых семи голосов, рассчитывая таким «демократизмом» привлечь на свою сторону тех, кто колеблется и склонен поиграть в оппозицию к «диктатуре» великих держав…

Но за кулисами стоит кое-кто именно из этих великих держав, дирижирующих хором недовольных из аргентинцев, кубинцев, новозеландцев, южно-африканцев и им подобных «демократов»…

Но сколь непоследовательны противники так называемого «вето», сторонники всяких ограничений так называемого «вето», видно из того, что они готовы оставить «вето» без всяких ограничений для главы 7-й Устава. Но если оставлять его для главы 7-й, то почему нужно отменять его для главы 6-й? Принцип ведь должен остаться принципом. Говорят, что нужно устранить злоупотребления правом «вето». В действительности же идет речь не о том, чтобы устранить злоупотребления и опасность этих злоупотреблений в пользовании правом «вето», как заявляют противники принципа единогласия, а о том, чтобы вообще устранить самое право «вето», чтобы подменить его принципом большинства из любых семи голосов, на которое рассчитывают авторы обсуждаемого предложения.

Не будучи в состоянии открыто признать это и выставить это, как программу своей политической деятельности, они прикрываются тем, что, дескать, идет речь не о борьбе против принципа единогласия, а о борьбе с злоупотреблениями этим принципом. Мы разобрали несколько наиболее важных случаев, которые были названы противниками «вето». И мы могли убедиться в том, что ничего похожего на то, что они пытались здесь доказать, нет. Подоплека всей этой кампании против злоупотреблений правом «вето», таким образом, разоблачена.

Я думаю, всем памятны выступления советской делегации на прошлогодней сессии Ассамблеи против учреждения межсессионного комитета, который создавался как орган, конкурирующий с Советом безопасности, которым хотели подменить Совет безопасности. Теперь результат налицо – этот орган не только просуществовал в течение этого года, но он и облагодетельствовал Организацию Объединенных Наций своим проектом ограничения «вето». Внесенное на рассмотрение Ассамблеи предложение о процедуре голосования в Совете безопасности есть один из этапов борьбы против самого принципа единогласия. Доклад, представленный межсессионным комитетом, не заслуживает серьезного внимания, тем более, что, не признавая законным учреждение межсессионного комитета, советская делегация не намерена вступать в рассмотрение и отдельных его предложений, но она не может не подвергнуть критике эти предложения потому, что они заслуживают критики.

Можно сказать, что межсессионный комитет разработал, в сущности говоря, новую процедуру голосования в Совете безопасности. Удивительно, как после этого некоторые делегаты позволяют себе говорить, что это вовсе не есть нарушение Устава. Говорят: мы не предлагаем нарушать Устав, да это и не нужно, когда мы можем просто предложить новую процедуру голосования. Но ведь новая процедура голосования означает отмену старой, а старая процедура – это есть то, что предусмотрено Уставом.

Следовательно, здесь открыто делаются предложения, направленные на то, чтобы изменить Устав, однако не в том порядке, как это предусмотрено 109-й статьей Устава, а в том странном порядке, который предложен межсессионным комитетом.

Что сделал межсессионный комитет? Он составил реестр вопросов – целых 98 вопросов, – которые, хотя и не являются в своем большинстве процедурными, но должны решаться по правилу, установленному для процедурных вопросов, то-есть большинством любых семи голосов. Но почему он ограничивается 98-ю вопросами? Чем руководствовался межсессионный комитет, остановившись на этой цифре? Почему он не набрал 198 вопросов? Кроме того, законно спросить, исчерпывают ли эти 98 вопросов все возможные случаи, и если не исчерпывают, то как быть с другими случаями? На все эти вопросы межсессионный комитет не дает никаких ответов.

Межсессионный комитет вообще избрал очень простой метод. Во-первых, он отделил те вопросы» которые как процедурные должны решаться простыми семью голосами по пункту 2 статьи 27. Во-вторых, он перечислил ряд других вопросов, которые не должны решаться в этом порядке, и предложил решать и эти вопросы таким же порядком.

Это и называется «решением вопроса». Оригинальное, действительно, решение вопроса. Устав говорит, что процедурные вопросы решаются так, а непроцедурные – иначе. Межсессионный комитет говорит: процедурные решаются так, как говорит Устав, а непроцедурные вопросы тоже будут решаться так, как процедурные. Это явное нарушение Устава. Однако именно это и предлагает межсессионный комитет и его защитники. «Чемпион» борьбы против «вето», как здесь называл уругвайский делегат г*на Арсе, возглавлявшего рабочую группу межсессионного комитета, как мы видели, очень просто решил это дело, хотя и совершенно неправильно, грубо попирая Устав.

Насколько просто проделывается эта операция с Уставом, можно убедиться из следующего текста одного из пунктов доклада межсессионного комитета. Вот этот текст: «Подкомитет, при изучении упомянутого перечня, стремился провести различие между решениями, которые члены организации считали процедурными в смысле пункта 2 статьи 27 Устава, и решениями, которые независимо от того, считались ли они теми или другими членами Организации процедурными или непроцедурными, должны были, по мнению подкомитета, приниматься большинством семи любых членов Совета безопасности».

Что это значит? Это значит, что подкомитет, в сущности говоря, никакого различия между всеми вопросами, перечисленными им, не делает. Он просто берет ряд вопросов, которые он считает нужным решать не по Уставу, а вопреки Уставу, и предлагает отнести их к тем вопросам, которые будут решаться простым большинством в семь голосов.

Да разве можно так поступать, уважая Устав? Разве это есть решение? Этот пункт прямо говорит: вот вопросы, которые должны приниматься большинством голосов семи членов, независимо от того, являются ли они процедурными или непроцедурными. Но мы решительно должны протестовать против такого метода решения и против тех предложений, которые хотят навязать Специальному комитету, а затем и Генеральной Ассамблее при помощи межсессионного комитета. Это – против Устава, это нарушает процедуру, установленную для изменения Устава. Если угодно изменить Устав, благоволите применить ту процедуру, которая установлена для этого Уставом. В Уставе говорится, что нужно созвать конференцию, которая должна одобрить те или иные изменения, которые надлежит затем в должном порядке ратифицировать. Но вы не хотите этого. Вы хотите произвести изменение в Уставе, нарушая ту процедуру, которая установлена Уставом для внесения в него каких-либо изменений» И это вы называете – «не трогать Устав, не колебать Устав»?

И после этого вы говорите, что мы, советские представители, пользуемся монашеским правилом, превращая порося в карася, когда хотим полакомиться в постный день. Нет, господа, это