Я думаю, что этот пример лучше всего говорит о том, как неосновательны и как подозрительны все такого рода крики о злоупотреблении Советским Союзом правом «вето».

Кадоган сослался и на другой случай якобы «злоупотребления» нами правом «вето». Он указал на наше голосование в Совете безопасности по берлинскому вопросу. Но он и здесь допустил явное искажение, заявив, что «25 октября, несмотря на свое утверждение о том, что берлинский спор не имеет ничего общего с Советом безопасности, СССР принял участие в заседании Совета по этому вопросу в такой степени, что наложил «вето» на проект компромиссной резолюции» и т. д.

Во-первых, Советский Союз занял определенную и принципиальную позицию, которая заключается в том, что берлинский вопрос должен быть предметом рассмотрения четырех держав, согласно имеющемуся международному соглашению между ними, а не Советом безопасности. Этой точки зрения Советский Союз придерживался тогда, придерживается и сейчас. Советский представитель заявил, что он не будет участвовать в обсуждении этого вопроса, но он никогда не заявлял, что он не будет участвовать в голосовании, и голосовал против той резолюции, которой была подменена резолюция, согласованная предварительно между «шестеркой» в лице г-на Брамуглиа и представителем Советского Союза, но принятие которой сорвали как раз представители Великобритании и США, Мы голосовали против несправедливой резолюции. Но это не было злоупотреблением, это был акт самозащиты. Кстати, к сведению новозеландского представителя, «вето» – не наступательное оружие, как он здесь говорил. «Вето» – оборонительное оружие, «вето» – средство защиты интересов меньшинства против политики его майоризирования, против диктата со стороны большинства.

Мы не могли согласиться с такой резолюцией, которая, с одной стороны, требует, чтобы все ограничительные мероприятия по транспорту были советской стороной сняты, а с другой стороны, компенсирует это всего-навсего началом переговоров о том, чтобы ввести германскую марку советской зоны в качестве единой валюты в Берлине, вопреки тому, что было согласовано между четырьмя державами и нашло свое выражение в директиве 30 августа 1948 г.

Если и этот пример для г-на Кадогана служит доказательством злоупотребления с нашей стороны правом «вето», то тогда нам остается лишь констатировать скудость его аргументов.

Наконец, упомяну о случае, о котором здесь уже говорил г-н Клементис, министр иностранных дел Чехословакии, и о чем мне остается очень мало сказать со своей стороны. Г-н Кадоган считает совершенно недопустимым такое положение, когда советский представитель возражал в Совете безопасности против назначения комиссии по расследованию, предназначенной для вмешательства во внутренние дела Чехословакии, и голосовал против назначения такой комиссии. Кадоган заявил здесь, что это – процедурный вопрос. С этим никак нельзя согласиться. Это вовсе не процедурный вопрос. Наоборот, это – вопрос существа дела. Если вы, например, обратитесь к декларации четырех держав в Сан-Франциско от 7 июня 1945 г. и, в частности, к пункту 4 этой декларации, то вы легко убедитесь в том, что вопрос о назначении комиссии по расследованию, что вопрос о том, чтобы начать расследование какого-то дела, никак не может рассматриваться как процедурный вопрос.

Позвольте напомнить ту часть заявления четырех приглашающих правительств от 7 июня 1945 г. на конференции в Сан-Франциско, в которой говорится: «…решения и действия Совета безопасности могут иметь крупные политические последствия, могут даже положить начало цепи событий, которые могут, в конце концов, потребовать, чтобы Совет, выполняя свои обязанности, предпринимал меры принуждения, предусмотренные в разделе «В» главы 8-й. Эта цепь событий, – говорится в заявлении четырех держав, – начинается тогда, когда Совет решает произвести расследование или определяет, что пришло время обратиться к государствам с призывом разрешить…» и т. д. и т. д.

Таким образом, Сан-Францисская декларация четырех держав подходит к делу так, что самое рассмотрение вопроса и решение о том, чтобы расследовать какой-то конфликт, какой-то случай, какую-то ситуацию (а именно об этом и шла речь по чехословацкому вопросу), может явиться началом целой цепи событий, какие могут заставить принять принудительные меры, то-есть привести к вмешательству вооруженных сил.

Ясное дело, что если такой конец может быть обусловлен расследованием, которое само по себе может явиться началом таких опасных явлений, то разве можно говорить, что решение о том, приступить ли к этому расследованию или не приступать, есть процедурный вопрос, вроде вопроса о том, открывать сегодня заседание или отложить его на завтрашний день. Решить начать расследование, которое может завершиться такого рода мерами, такого рода обстоятельствами, которые приведут в конце концов к применению принуждения, это значит решить вопрос не процедурного порядка, а существа, и весьма серьезного существа.

Поэтому, исходя из логики, из духа, смысла и разума той декларации, которую четыре великих державы опубликовали 7 июня 1945 года на конференции в Сан-Франциско, советский представитель подошел к этому вопросу совершенно правильно. Это не процедурный вопрос, это – вопрос весьма серьезного существа, А если это так, то как же можно приводить этот случай в качестве примера злоупотребления правом «вето», которое как раз и создано для того, чтобы предотвратить злоупотребления, предотвратить принятие таких решений, которые могут сами по себе явиться началом серьезнейших дел, могут вызвать серьезные последствия вплоть до применения вооруженных сил против того или иного государст ва Надо же, наконец, по-серьезному отнестись к серьезным делам. Нельзя же жонглировать словами, нельзя же заниматься пустым фехтованием фразами; надо вникнуть в суть дела.

Нам говорят: но эту декларацию мы не признаем. Это, конечно, ваше дело.

Но все же надо отметить, что так могут еще говорить те, кто не подписывал этой декларации. Но, г-н Кадоган, ведь Великобритания подписала эту декларацию. Уж, во всяком случае, вам-то надо было бы понимать ту ответственность, которую берут на себя представители Великобритании, отказываясь теперь от декларации, которая была в свое время подписана Великобританией.

Вот вам третий случай из тех, о которых здесь говорил г-н Кадоган, чтобы доказать, как советские представители якобы злоупотребляют правом «вето». Кто же из нас злоупотребляет и чем? Я думаю, что злоупотребляют представители Великобритании, злоупотребляют тем, что они отказываются от согласованных между четырьмя великими державами решений по таким весьма серьезным вопросам, как упомянутая мною декларация.

Нам приписывают еще одно злоупотребление. Нам говорят, что Советский Союз допустил злоупотребление правом «вето» в вопросе о приеме Италии в ООН. Но здесь опять-таки допускается извращение.

Советский Союз никогда не высказывался против приема Италии в члены Организации Объединенных Наций, но Советский Союз был и есть против того, чтобы проявлять благосклонность и фаворитизм к одним государствам и проводить политику дискриминации в отношении других государств, имеющих такие же основания для приема