здорово досталось. Осколками посекло всех, те же кто был ближе всего, катались по полу в агонии. На добивание времени тратить не стал – сейчас важнее живые, отходящие от шока враги. Двумя выстрелами прикончил первого, второй попытался дёрнуться, но схлопотал пару пуль в сердце и рухнул рядом с товарищем. Я проскочил мимо них, оказался лицом к лицу сразу с тремя охранниками. Они кое-как оправились от шока, но к бою ещё не были готовы. Всё же нам противостояли не профессиональные солдаты, возможно, они вообще впервые оказались в настоящем сражении, когда рядом убивают товарищей, и впали в ступор. Так бывает, особенно в первый раз. В том числе и на этом я строил расчёт, когда составлял план дерзкого и почти самоубийственного налёта.

Первому я воткнул нож в горло, но не стал выдёргивать оружие, а используя его как рычаг, развернул умирающего охранника, используя вместо щита против остальных. Кто-то всадил в него очередь из «маленького друга» и охранник задёргался от попаданий, но почти сразу обмяк. Он стал чуть тяжелее, но с покойником всё равно обращаться проще, чем с живым, бьющимся в агонии. Я всадил две пули в грудь ближайшему врагу. Второй возился с пистолет-пулемётом, пытаясь перезарядить, но никак не мог попасть магазином в приёмник. Я пристрелил его раньше. Магазин опустел, затвор встал на задержку.

Я выдернул нож и горла покойника – клинок неприятно скрежетнул по кости, сунул в ножны и перезарядил «нольт». Ко мне нёсся здоровяк-орк, похожий на погибшего от взрыва гранаты, как брат-близнец. Кираса с наплечниками и горжетом, лёгкий шлем, мощный дробовик в руках. Не хватает только щита. Он вскинул «ромельтон», передёрнул цевьё. Я понял, что не успеваю, рванул в сторону, едва не выронив магазин, но, прежде чем ухнул дробовик, раздался револьверный выстрел. Он прозвучал издевательски тихо, ведь я ждал мощного выстрела дробовика десятого калибра, но эффект для орка оказался столь же сокрушительным. Уже после, когда смог обдумать увиденное, понял – пуля срикошетила от горжета, и, сплющившись, буквально разорвала орку горло. Он рухнул, как подкошенный, прижимая обе руки к шее, из-под пальцев хлестал кровь из перебитой артерии.

Точно также бился на грязном полу инспектор Фарж после того, как то ли я, то ли Бомон (уже не помню точно) простелил ему горло. Откуда я знаю имя того ублюдка с маленьким лицом и длинными волосами? Да не важно… Кажется, рядом мелькнул мой спаситель, но на сей раз ради разнообразия он не спешил браться за оружие и помогать мне. И святые с ним! Справимся! Тем более что Оцелотти уже занял своё место и прикрывает меня.

Мы прорывались через охранников. Даже пришедшие в себя, те не могли остановить нас. Гулко ухали дробовики, трещали пистолет-пулемёты, но они лишь без толку дырявили стены и пол. Мы уклонялись от выстрелов и неизменно оказывались слишком близко, чтобы враги могли пустить оружие в ход снова.

Оказавшись в толпе врагов, я вскрыл ближайшему горло, снова использовав его тело вместо щита. Дробь и пистолетные патроны «маленьких друзей» не могли пробить его насквозь, и мне ничего не грозило. Я сунул «нольт» в кобуру и подхватил оружие покойника прежде чем то упало на пол. Длинной очередью разрядил пистолет-пулемёт в ближайших врагов, отшвырнул труп, едва не потеряв нож – кончик застрял между позвонков, и ринулся вперёд. К новым врагам, которых нужно превратить в покойников или хотя бы ранить, чтобы не мешали.

Убивая на каждом шагу, мы добрались до лестницы. Пользоваться лифтом нечего и думать – их явно отключили, придётся бежать по ступенькам. Мы бросились вверх, перескакивая через несколько ступенек. Никто не ожидал от нас такого – засады, если они и были, готовились на этажах ниже. Однако мы спутали врагу все карты, кинувшись наверх. Вроде бы глупость несусветная, что нам делать на крыше? Оттуда же никак не сбежать. Но именно так и будут думать враги, поэтому нужно выбирать парадоксальный путь, на предсказуемых и логичных нас уже ждут.

Пробежать до последнего этажа оказалось не так просто. Конечно, мы с Оцелотти тренированы достаточно, чтобы не запыхаться, но одно дело бежать даже по пересечённой местности, и совсем другое – по лестнице, которая к десятому пролёту кажется бесконечной. Ноги жгло огнём при каждом движении, горло сузилось и едва пропускало воздух, лёгкие стали подобны кузнечным мехам. С нас обоих лился ручьями пот. Но мы не останавливались, не позволяли себе и секунды отдыха – потому что сейчас счёт идёт уже на мгновения, крошечные доли этих самых секунд, и они отделяют нас от смерти.

Нас подловили у самого выхода на крышу. Наверное, снова запустили лифт, и поднялись наверх, чтобы отрезать нам путь к побегу, каким бы парадоксальным тот ни казался. Два здоровенных штурмовика (на сей раз ради разнообразия люди – оба чернокожие) перегородили коридор щитами, ощетинившись стволами дробовиков. За их спинами маячили трое бойцов в запылённой форме вигилов с имперскими ещё орлами фуражках. Все трое держали пистолет-пулемёты наизготовку.

Несколько событий произошли одновременно. Ухнули, словно ручные пушки, дробовики штурмовиков, почти потерялся на их фоне выстрел револьвера Оцелотти, и тут же один из здоровяков начал заваливаться на бок. Пуля, выпущенная Адамом, ударила его в лицо, разворотив кости и всё, что под ними. Но прежде, чем началась стрельба, я рванул вперёд.

Два шага по полу, прыжок вперёд и влево, третий шаг уже по стене. Такое можно увидеть в фильмах про мастеров боевых искусств, которые вошли в моду в последние несколько лет, там актёрам помогают тали, за которых их поднимают ассистенты. Мне пришлось обойтись без них. Оттолкнувшись от стены, следующий шаг сделал уже по наплечнику оседающего штурмовика. Ещё один толчок, прыжок вперёд – и за оказался над головами стоявших за спинами штурмовиков бойцов. Те вскинули пистолет-пулемёты, но я опередил их, принялся палить из «нольта», тщательно в уме считая патроны. Попасть вроде даже ни в кого не попал, но мне и не было нужды – главное заставить их пригнуть головы.

Приземлился прямо под ноги одному из бойцов, тут же всадил ему две пули в живот. Он переломился пополам, навалившись на меня всем телом. Отшвырнул его в сторону и перекатом ушёл в сторону – от пола опасно близко срикошетили пули. Оставшиеся двое полицейских ели свой хлеб не зря, и стрелять умели быстро и метко. Но недостаточно, чтобы прикончить меня.

Не разгибаясь, полоснул ближайшего под коленом, заточенное до бритвенной остроты лезвие ножа перерезало сухожилия.