определённые сомнения. Вообще, вся авантюра с поездкой в Арен, стоила мне очень больших денег – неприлично больших, и эти растраты, конечно же, никто не покроет. Очень надеюсь, что они окупятся иначе, и дело, само собой, не в деньгах, за которые я продам проект «Копейщик» сидхской разведке. Один только найм Мануэля Дарбана, хулигана-лётчика, пожизненно лишённого лицензии на полёты в Аурелии, и одного из нескольких десятков левикрафтов во всей Афре (конечно, если не считать те, что находятся под строжайшим надзором на военных базах стран Аурелии) обошёлся мне в астрономическую сумму. Хорошо, я не видел лица Миллера, когда тому пришёл счёт от банка на покрытие моих долговых расписок. Здесь, в Афре, моё слово и моя подпись стоили дорого и любой банк, даже из тех, что в Аурелии ни за что не связался бы с террористом номер один, всегда принимал подписанные мной чеки.

Мануэль провёл нас по самой верхней кромке бури. Он лихо управлялся с непривычной для большинства пилотов машиной, полагаясь на свои выдающиеся навыки. Маню, как обычно все звали его, был прирождённым пилотом, это в крови, как талант Оцелотти к стрельбе. Такие, как Маню всё получают вроде бы легко, осваивают быстрее, чем остальные, но это не отменяет долгие и тяжкие годы тренировок и налёта тысяч и тысяч часов, без этого даже самый выдающийся талант не стоит ровным счётом ничего.

- Это было безумие, - выдал я, когда мы приземлились на небольшом частном аэродроме, где нас уже ждал Пайтон с конвоем. – Мануэль, за такие фокусы можно и лицензии лишиться.

- У меня её отобрали три года назад, - рассмеялся красавчик Маню, - без права апелляции.

- За что? – поинтересовался не особенно деликатный Оцелотти.

- На спор хотел пролететь под Королевской аркой в Рейсе во время парада в честь окончания войны, - ответил пилот. – Но там поставили великий королевский штандарт, и места для моего аэроплана не осталось. Пришлось улетать несолоно хлебавши. А после дисциплинарный комитет и прощай лицензия на веки вечные.

Он говорил об этом легко, но точно также сам Адам шутил по поводу своей отрубленной руки. Главное, в этот момент не смотреть ему в глаза, как и Маню, тогда понимаешь, чего стоит им это показная лёгкость.

Конвоем из пяти машин и двух броневиков добрались до Каракоре. Как оказалось, Пайтон обеспечил нам место среди любителей побывать в «Африйском Рейсе», которые по счастливой (на самом деле устроенной самим Пайтоном) случайности проезжали мимо того самого частного аэродрома в глуши Ориент-Афры.

Естественно, все случайности были подстроены Пайтоном, который оказался просто мастером по этой части. Аэродром, к слову, принадлежал наёмной армии под названием «Ландшафтный дизайн без границ», более известной, как «Ландскнехты», практически уничтоженной несколько лет назад в Крайне. Их очень неудачно прижали на реке, когда они собирались высадиться на фланге армии местных сепаратистов. Прежде чем ландскнехты успели высадиться с барж, их окружили сильно превосходящие силы тех самых сепаратистов, и весьма вежливо предложили сменить хозяина, вроде как даже денег посулили больше, чем платит довольно скаредное военное министерство Гальрии. Однако командир ландскнехтов, капитан Вернер, ответил, что солдатский долг требует от него не нарушать договора. Служба его кончается в июне. Хоть они и служат за деньги, но изменниками быть не желают. Иначе никто не будет их нанимать, да и вы сами не станете доверять, ибо кто поручится, что в первой же битве они снова не перейдут на сторону гетманов. Им дали время подумать до вечера, и покойный Вернер использовал каждую секунду, подготовившись к десанту под огнём противника. Когда же у него снова спросили, каков будет ответ, он бросил лишь одно короткое слово: «Огонь». В кровавой круговерти ландскнехты погибли всё до одного, но и сепаратистов полегло больше половины. Теперь же остатки и без того невеликой частной армии отсиживались в Афре, предоставляя за плату свой аэродром всем, кому он может понадобиться. К примеру, беглецам вроде нас, или контрабандистам, вроде тех, с чьим конвоем мы отправились в Каракоре.

***

Пока шагали из кафе до лётного поля, Пайтон вёл себя с почти комичной предусмотрительностью, повторяя раз за разом одно и то же быстро набившее оскомину «Чего изволите?», называл нас не иначе как белыми господами и был настолько подобострастен, что меня тянуло ему по зубам съездить. Всё время казалось, что он издевается над нами, однако в просторном зале ожидания кроме нас находились несколько десятков будущих пассажиров дирижабля «Южный крест», я понял, что именно так и ведут себя чернокожие слуги. Те же, кто оказывается по мнению хозяев недостаточно расторопным или предупредительным, тут же получают тростью по плечам и спине. Дамы просили в этом помощи у знакомых господ или же обращались за ней к охранникам, которые всегда готовы пустить в ход свои дубинки. От такого скотства у меня всё внутри словно жгутом скрутило, но изменить здешний уклад не мог, оставалось лишь стараться не отводить взгляд слишком быстро. Не хотел привлекать к себе внимание.

Причальной мачты в Каракоре не было, как пояснил Пайтон, здесь в сезон дули слишком сильные ветры и никакая мачта не могла выдержать их. Поэтому громадину «Южного креста» аккуратно опустили на лётное поле, надёжно привязав в земле сотней прочных канатов. Он напоминал сейчас выброшенного на берег кита, опутанного паутиной. Зрелище грустное, если не знать, что меньше, чем через час, гигант освободится и поднимется в небо, снова оказавшись в родной ему стихии.

Посадка много времени не заняла, единственная заминка вышла, когда пришлось выложить из карманов спички и зажигалки, как того требовали строгие правила пожарной безопасности, и мы оказались в тесной, но шикарно обставленной каюте первого класса. Денег на её оплату ушло очень много, однако других тут попросту не было, а тратить время на долгое плавание к берегам Аурелии я не мог себе позволить. В каюте Пайтон наконец перестал играть идеального негра-слугу и плюхнулся в кресло, вытянув ноги.

- Постарайтесь пореже выбираться отсюда, - попросил он нас, - а то без слуги тут никто не ходит, а меня достало гнуть спину.

Я и так собирался почти весь перелёт провести в каюте, но всё же на обед нужно выбираться, иначе это будет попросту невежливо по отношению к другим пассажирам. Об этом напомнил Пайтону мстительный Оцелотти, скроив на лице весьма неприятную ухмылку. Видимо, он собирался посещать и завтраки, на которых частенько присутствовал капитан. Пайтон