сделал страшные глаза, но больше ничего говорить не стал, препираться с Оцелотти себе дороже – характер моего верного товарища сильно испортился за последние годы, видимо, марш смерти оставил в его душе не меньше шрамов, чем схватка в грёбанном розалийском урбе, стоившая ему правой руки.

***

«Южный крест» летел по маршруту Каракоре – Белль – Рейс. В столице Исталии мы должны приземлиться уже завтра вечером, а ещё полдня спустя окажемся в Рейсе – столичном урбе Розалии, откуда уже поездом поедем в Аргуж. Однако в Рейсе придётся задержаться, ведь провернуть дельце в сидхской разведкой лучше всего там, а не в относительно небольшом Аргуже. Как бы ни не хотелось снова иметь дело с этими заносчивыми уродами, однако ради окончания вендетты с Онслоу я был готов на это.

Мы побывали всего на одном обеде, где просидели не так уж долго. Даже Оцелотти, совсем загонявший Пайтона, быстро потерял интерес к общению со здешней публикой. Типичные колониальные господа, пытающиеся быть даже более чопорными, чем подлинные аристократы из Аурелии. От их напыщенности и показного пренебрежения людьми вроде нас (мы представились успешными финансистами) его едва не трясло через несколько минут. Для них мы были людьми другого крута, до которых снисходят, и мы должны быть безмерно рады, что с нами вообще кто-то хочет общаться. На ловко управляющегося одной рукой со столовыми приборами Оцелотти вообще смотрели как на диковинное животное. Я видел как он побледнел после пары реплик соседей за столом, вроде бы обращённых не к нему, однако задевших моего товарища живое.

Больше мы обеденном зале не появлялись, и еду заказывали прямо в каюту. Правда, за ней приходилось отправлять Пайтона, стюардов, которые бы разносили заказы пассажирам на борту «Южного креста» не было. А вот сами заказы делали по пневмопочте, что оказалось очень удобно.

***

Остановка в Белле продлилась около двух часов, нужно было провести профилактические работы после перелёта через Внутреннее море. Так что мы отправились в город, чтобы размяться. Каюта всё же была тесновата для четырёх человек, тем более что Пайтон категорически отказался занимать крошечное помещение для слуг и оккупировал кресло у иллюминатора.

Едва мы покинули здание аэровокзала, выстроенное в старинном стиле, однако требовавшее ремонта, как Пайтон заявил, что покинет нас.

- Ты, главное, к отправлению вернуться не забудь, - напутствовал его Оцелотти, - а то мне чемодан тащить не охота. Привык уже, что ты его носишь.

- Очень смешно, - буркнул Пайтон, уставший от придирок и шуточек Адама.

- А если серьёзно, - сказал ему я, - то скажи хотя бы куда ты?

- Налаживать связи с сидхской разведкой, само собой, - ответил Кхару. – У меня в Аурелии мало контактов, я же в Афре работал, но кое-кто есть и здесь, и в Рейсе. Но сам понимаешь, командир, начинать стоит как можно скорее.

Он подчеркнул тоном обращение, давая понять, что ничего не изменилось. Пускай мы и покинули Афру, но я всё ещё его командир, и сейчас он отправляется выполнять поставленную перед ним задачу.

- Сбежит, - резко заявил Адам стоило только Пайтону заскочить в первый же трамвай. – Только мы его и видели.

- Ерунда, - отмахнулся он. – Хотел бы сбежать, просто не вышел бы на нас в Арене, так и остались бы мы торчать посреди Ориент-Арфы, как те два тополя.

- Каких тополя? – не понял Маню. Он ещё не привык к моим высказываниям, и бывало переспрашивал, что я имею в виду.

- Не суть, - отмахнулся Оцелотти. – Хорошо ещё если он просто сбежит, а если сдаст нас Онслоу?

- Что мешало ему сделать это в Арене? – резонно поинтересовался я. – Там бы от нас и следов не осталось. Покончить с нами раз и навсегда куда проще там, чем в столице Исталии.

- Вот верно, командир, - встрял Маню. – Мы в столице Исталии, а торчим посреди улицы и препираемся. Идёмте хотя бы в кафе посидим. Когда ещё попробуем здешних деликатесов? Вы пробовали брускетту или сальтимбокку беллисимо или скалоппине алябелль?

- Мне нравится еда попроще, - пожал плечами я, - но раз уж мы с Белле, то стоит попробовать. Как считаешь, Адам?

Оцелотти только плечом дёрнул, не выразив согласия, но и не отказавшись, и мы отправились в первое же приличное кафе, где хорошенько пообедали и выпили кофе со специями. Вообще, я не великий любитель хорошо поесть, предпочитаю блюда скорее сытные, чем с какими-то изысками, однако всё, что предложил нам взять Маню оказалось очень вкусно и сытно – обжаренная телятина с побегами артишока, ветчина с шалфеем и, конечно же, густо приправленная чёрным перцем паста. Её я пробовал ещё во время войны, когда стояли вместе с союзниками из Исталии и кухня оказалась как раз за ними.

Стоп! Откуда эти воспоминания? Мы резались с исталийцами во время Дюжины битв у Изумрудной, чьи воды стали красными от крови и почернели от распухших тел, плавающих в воде месяцами. Никогда они не были нашими союзниками!

И тут я снова заметил своего спасителя. Он салютовал мне чашкой кофе из-за столика через два от нашего. Но едва я собирался подойти к нему и серьёзно поговорить, куда-то подевался, когда снова глянул в ту сторону, за столиком уже никого не было.

Это испортило настроение, и всю дорогу до аэровокзала шагал молча, больше по сторонам глядел. Времени до начала посадки было ещё прилично, и потому решили пройтись пешком от кафе, благо и погода не подвела. После африйской жары Белль казался едва ли не раем земным. Город был очень старый, наверное, вернее сказать, древний, и даже превращение в урб не смогло изменить его. Высотные здания смотрелись чуждо на фоне старинных домов, помнивших ещё героев древности, топтавших едва ли не ту же брусчатку, что и мы сейчас. Однако стоило чуть приглядеться и становилось видно, что урб сильно запущен. Всё ветшало, и никто не спешил ничего приводить в порядок. Лепнина с фасадов домов отваливалась кусками, какие-то здания просто уходили в землю, и окна их первых этажей наполовину скрылись в её поверхности, рамы потрескались, а кое-где стекло было не очень аккуратно заклеено полосками бумаги, судя по цвету уже давно.

Белль, как и вся Исталия, явно переживал на лучший период. Экономическая депрессия, обрушившаяся Аурелию после войны, ударила по и без того не самому