лица, охранник в этот момент прощался с жизнью, решив, что мы сейчас прикончим его безоружного. Однако я не лгал ему – убивать его я не собирался.

- На колени и руки убери за голову.

Когда охранник, уже точно попрощавшийся с жизнью, выполнил и этот приказ, мы Адамом подошли ближе, и я присел рядом с парнем на корточки, чтобы быть с ним наравне. Такое сокращение дистанции делает разговор почти доверительным.

- Ты останешься жив, приятель, - снова заверил его я, - сейчас мы свяжем тебя твоим же ремнём, сунем в рот кляп и оставим тут. Но прежде скажи мне кое-что.

- Что… - Во рту у охранника пересохло, и он сглотнул пару раз, и только тогда смог внятно высказаться. – Что… именно?

- Ты вряд ли знаешь о том, что делают у вас, - я обвёл рукой помещения, подразумевая не только холл, но и всю школу, - но мне нужен отдел или кафедра или как это называется, с самой мрачной репутацией. Нечто самое секретное, где, возможно, никто и не был, но слухи об этом ходят. И слухи самые мрачные.

Я имел лишь самое общее представление о том, что именно искать и где это делать. Поэтому и вопрос мой оказался весьма туманным и расплывчатым, однако тот очень быстро нашёлся с ответом.

- Кафедра перспективных разработок, - побледнев ещё больше, произнёс он. – Восьмой этаж. Но её охраняют…

- С этим мы разберёмся, - усмехнулся я, давая знак Оцелотти.

Зашедший за спину охраннику Адам врезал тому по затылку, и парень повалился ничком. Надеюсь, Адам не переусердствовал и не пробил ему голову. Мы быстро связали парня, заткнули рот и усадили в кресло за стойку. Даже оружие вернули, предусмотрительно разрядив и вынув затворы из дробовика и пистолета.

Бить ноги на лестнице не стали. Тем более что на площадках вполне может ждать охрана, а раньше времени поднимать тревогу я не спешил. Хотя и уверен, без стрельбы не обойдётся, но, как всегда, хотелось бы оттянуть начало перестрелки как можно сильнее.

Мы прошли через роскошный, вполне соответствующий фасаду вестибюль. Те же имперские орлы глядят с неизменным превосходством, толстые колонны подпирают украшенный лепниной потолок – разглядеть, что именно там изображено не вышло, лампы в вестибюле горели вполнакала и под потолком царила натуральная темень. Ровный мраморный пол и стены нескольких оттенков серого. Для полноты картины не хватает лишь длинных знамён с императорским гербом, какие висели во всех правительственных учреждениях, добавляя им помпезности и подавляя всякого, кто входил туда.

У лифтов дежурила пара охранников, но они оказались столь же беспечны, как и первые двое. Я порадовался, что мы провернули всё достаточно тихо, и здесь, на лифтовой площадке, никто не услышал никаких подозрительных звуков. До тревожной кнопки обоим охранникам было легко дотянуться. Увидев нас, они поступили точно также, как и тот парень из вестибюля – сначала сбросили с плеч ремни «ромельтонов», взяв дробовики наизготовку, и это было ошибкой. Большой ошибкой.

Револьвер словно сам собой оказался в руке у Адама, и два выстрела слились в один – оба охранника сползли по стене, оставляя на ней кровавый след. Один успел лишь протянуть руку к тревожной кнопке, но пальцы его скрючились, и он умер раньше, чем дотянуться до неё хоть пальцем. Эту кнопку мы обезвредили также, как и ту, что в вестибюле. Здесь хотя бы не было телефона, и не пришлось вдобавок резать провод.

Мы вошли в один из лифтов, я уверенно передвинул рычаг на цифру восемь. Игры закончились – скоро начнётся настоящий бой. В том, что на закрытом этаже, где расположена кафедра перспективных разработок, нас обязательно встретят, я ничуть не сомневался, и потому пока лифт поднимался на нужный этаж, мы с Оцелотти готовились к встрече. В роскошной кабине, украшенной бронзой, играла тихая, приятная мелодия, как только она стихла и раздался звонок, оповещающий о том, что мы прибыли на нужный этаж, должна была начаться стрельба.

Но не началась.

***

Охранники восьмого этажа, явно уже знающие о том, что к ним поднимается лифт, заняли позиции по боевому расписанию. Ведь им не сообщили их товарищи из холла, кто едет, значит, запуск лифта несанкционирован, и вполне возможно в здании враг. В это никто не верил, скорее всего, чья-то глупая шутка или очередная инспекция от неугомонного Рикардо Сирила. Этот бывший наёмник, сумевший сделать себе имя в Афре, вроде бы отошёл от тел и нанялся в Коллегию Аркана, где натаскивал охранников разных её подразделений. Одним из его любимых фокусов была вот такая неожиданная инспекция с каким-то мелким нарушением, вроде незапланированного запуска лифта.

И надо сказать, натренировал Сирил охранников очень хорошо. Как только двери лифта открылись, внутрь смотрели три ствола дробовиков, а коридор вокруг контролировали бойцы с компактными пистолет-пулемётами «Маленький друг», едва ли не самыми удобными для перестрелки в здании. Вот только никого внутри кабины не оказалось, и тогда старший группы сделал ошибку, стоившую жизни ему и всем его людям. Он шагнул внутрь кабины.

Стальная нить растяжки лопнула с до боли знакомым всех, кто успел повоевать, особенно в городских условиях, звуком. Стоявшие позади старшего дёрнулись прочь, но мы с Оцелотти взяли с собой не обычные гранаты, а предназначенные как раз для такого дела. В них стояли взрыватели без замедлителя. Граната рванула мгновенно, нашпиговав осколками всех, кто стоял перед лифтом.

Услышав её хлопок, я первым спрыгнул с крыши кабины, куда мы предусмотрительно забрались вместе с Оцелотти. Перекатился прямо по посечённым осколками телам, пачкаясь в крови, вскинулся на одно колено, держа в руках пистолет и нож. Я снова чувствовал себя в родной стихии. Не в окопах, когда мы дрались в жуткой тесноте и от моих навыков рукопашного боя почти ничего не зависело, просто успей ударить или выстрелить первым – и останешься жив. Здесь же я снова стал самим собой, профессиональным бойцом, диверсантом, готовым пустить кровь первому же врагу.

А в них недостатка не было.

Граната прошлась стальной метлой по сгрудившимся перед лифтом охранникам – среди них никто не выжил, лишь один слабо подёргивался в агонии. Те же, кто прикрывал их, лишь головы пригнули, когда рвануло, и теперь вскинули пистолет-пулемёты, нацеливая их на меня. Первого я срезал парой выстрелов, «нольт» приятно толкнулся отдачей в руку, словно здоровенный кот, требующий ласки. Тут же я снова перекатился, уходя от пары бестолково-длинных очередей.