- Рихард-дей! - с пола поднялся парень. Я автоматически отступила назад за спину защитника и привычно уставилась в пол, ожидая наказания.

   - Он меня ударил! Требую извинений!

   Куратор смерил парня, даже из-за спины почувствовала, что презрительным взглядом.

   - Я слышал вашу речь. Одного первого предложения достаточно для вызова вас на дуэль. Уверен, на замену с удовольствием выйдут господин де Граф или Торнгейм.

   Парень побледнел. Он мог не знать, кто эти люди, но одно дело связаться со сверстником, и совсем другое - со взрослыми мужчинами. А интонации в голосе куратора намекали, что щадить не будут, и моё нападение оставят без внимания. Парень торопливо и скомкано произнёс слова извинений. Рихард вопросительно посмотрел на меня. Я же растерялась. Последнее время, да и раньше не слишком часто, передом мной не извинялись. А сейчас ещё надо принять решение. Действовать как раньше я не могу, ни дуэль, ни банальная драка неприемлемы. Так ничего не решив, потупила взгляд и скрылась за спиной мужчины.

   - Будем считать, извинения приняты, - куратору тоже не нужны проблемы со студентами, и он правильно понял моё движение по отдаче инициативы в его руки.

   - Давайте дождёмся возвращения вашего спутника в более спокойной обстановке.

   Рихард отвёл меня в свой коттедж на территории Академии. Я у него была всего один раз, и теперь с интересом осматривалась, ища различия с воспоминаниями. Если они и были, то совсем незаметные, за исключением кучки вещей, прикрытой тканью и прислонённой к ней гитары. Рихард заметил, чем я заинтересовалась.

   - Это всё ваше, - пояснил он. - Я тогда взял на себя смелость и вместе с деньгами забрал всё более-менее ценное. Через несколько дней пришли стражи и конфисковали всё, даже перья и тетради. Мне не удалось выпустить вас даже под залог. Те два первокурсника отделались штрафом в десять золотых каждый, хотя и признались, что именно они продали наркотик сыну губернатора. Судья же даже за пятьдесят отказался разговаривать. Остальные тоже ничего не смогли сообщить, будто вас никогда не арестовывали. Когда Гвенио приехал с отрядом, нет, даже с небольшой армией, и то не сразу смог найти, куда вас дели.

   - И, если бы Рихард вас с самого начала так активно не искал и не пытался вызволить, возможно, и не нашли бы, - воспользовавшись тем, что куратор не запер дверь, в гостиную прошли трое. Де Граф, Эрик и целитель.

   - Ты как? Цел? - я сразу подскочила к Эрику, всматриваясь в его лицо с тремя параллельными шрамами от зубцов вилки, начинающимися сразу у глаза.

   - Глаз не пострадал, а следы через неделю сойдут, - вместо парня ответил целитель. - Ваше величество, позвольте вас осмотреть. Господин Рихард, мы воспользуемся одной из ваших комнат?

   Когда через четверть часа вернулись в гостиную, мужчины обсуждали, где можно достойно отметить возвращение речи. В губернаторском доме, где сейчас жили, повар уволился, нового не нашли и не особо искали, и потому питались из различных таверн.

   - А как насчёт того заведения, - спросил де Граф, слегка нахмурившись, припоминая. - В нём ещё подавали вкуснейший красный суп, не помню название.

   - Ресторан "Берёзка", - Рихард сразу понял, о чём речь. - Борщ там больше не подают, как и всё остальное. Скатился в банальный трактир, стоило только смениться владельцу. Почти полгода уже.

   - Жаль, интересное было заведение. И этого борща хотелось ещё раз попробовать.

   - Могу сварить, - я подсела рядом. Если не следить за собой постоянно, всё время норовлю оказаться к де Графу поближе. Инстинктивно чувствую в нём источник энергии, брачная связь исправно работает. - Надо только продукты и часа два-три времени.

   - А вы знаете рецепт? - на меня уставились четыре пары глаз. - Насколько известно, повар его никому не открыл. Как и рецепты ни одного подаваемого там уникального блюда.

   - Конечно, знаю. Это я его научила, - я посмотрела на удивлённые лица и пояснила - "Берёзка" была моим рестораном. Я его ещё на первом курсе приобрела для будущего зачёта по экономике.

   - А это многое объясняет, - пробормотал де Граф.

   За продуктами послали слугу. Преподавателям, в отличие от студентов, они были положены. Переспросив про свёклу, правда ли её надо брать, ведь она считается кормом для животных, он отправился на рынок. А мне, наконец, рассказали, как меня искали и почему Ютон сменил статус, присоединившись к Анремару.

   Всё оказалось до банального просто. Получив письмо от Рихарда о моём аресте, лорд-защитник взял императорскую гвардию, свою дружину, положенную каждому князю, дружину де Вена с его настояния, элитный отряд из армии и с таким воинством почти в четыреста человек, прибыли на остров. Здесь вежливо попросили предъявить Императора, желательно в живом и целом виде.

   Получив отказ и заявление, что знать не знают никакого императора, оперативно захватили ратушу и здание суда. Ушлые губернатор с судьёй особо не сопротивлялись, хотя и перепугались до икоты - все свидетельства моего ареста, допроса и судилища, как они думали, были уничтожены. И от столь наглых действий имперцев эти двое ожидали ещё и компенсации. Однако, они не учли человеческий фактор.

   Ещё на заседании писарь понял, что дело шито белыми нитками и может запахнуть жареным. Тогда он подменил протокол копией, которую и уничтожили почти сразу же. А вот связаться с Рихардом, сулившим большое вознаграждение за информацию обо мне, испугался. И, только при появлении имперской армии, протокол явился на свет.

   Отказ в монаршей неприкосновенности и непризнание печати поставили точку в истории независимости Ютона. По давнему договору, остров-государство являлся независимым и неприкосновенным до тех пор, пока не лез в политику. Семь крупнейших на то время держав, подписали договор и чётко его соблюдали, официально не пытаясь склонить ни губернаторов, ни народ на свою сторону.

   А тут провели суд подозрительно поспешно, тайком, не известив государство, откуда родом обвиняемый. И, к тому же, самостоятельно определили "самозванца", опять-таки, никого не известив из заинтересованных лиц.

   Потратив ещё несколько дней на попытки выяснить, куда меня услали, гвардейский отряд и личная дружина де Графа отправились в тур по немногим местным каторгам, остальные остались поддерживать порядок в "захваченной" столице.

   А вот причину столь странных действий судьи и губернатора, так и не выяснили. Сами они не признались, а пытки в Анремаре для получения информации не