мимоз или прятались от преследующего их охотника в кронах пальм, которые образуют здесь обширный лес. В середине его стоит довольно большая деревня, жители которой занимаются скотоводством и садоводством, то есть разводят финиковые пальмы, ходят за ними и продают их плоды. Я охотно остался бы здесь на несколько дней, но Бауэргорст хотел скорее вернуться снова в Каир и принудил нас поспешить. Мы расположились в нижнем конце долины.

27 ноября. После короткого пути приехали мы в Вади-Мекетебе, что означает «исписанная долина», названную таким образом вследствие надписей, вырезанных на скалистых стенах ее. Отсюда дорога наша ведет через Вади-Ситри в Вади-эль-Раракит — кладбище бедуинов. Это оригинальное, но чрезвычайно красивое место погребения. Высокие горы окружают его. Там в песке лежат дети пустыни, на том самом месте, где прежде стояли их веселые жилища; здесь сошлись теперь даже и те, которые при жизни враждовали и ссорились между собой. Верблюд, который носит на себе бедуина в течение его жизни, приносит сюда его труп из самых далеких стран и равнодушно шагает потом по белой каменной гробнице своего господина. Изредка только спокойствие этого священного уголка нарушается проходящим мимо караваном. Обыкновенно же здесь царствует вечная тишина смерти.

Близ кладбища бедуины обратили наше внимание на сделанный, по мнению их, очень далекий выстрел. Дед Амера застрелил здесь каменного барана на расстоянии около 120 шагов и обозначил всю линию выстрела, от одного конца до другого, большими белыми голышами. Вероятно, это был самый далекий выстрел, который когда-либо сделал бедуин. Отсюда бедуины повели нас через один вади, название которого я забыл, в страну Биркет-эль-Фараун — «озера фараонов», — изгиба морского берега у Суэцкого залива. Проехавши через пространную, скудно поросшую травой равнину Вади-Марха, мы добрались до источника горькой воды под тем же названием и там переночевали.

28 ноября. Когда караван тронулся, мы целых два часа шли около верблюдов пешком и искали раковины по берегу залива. Отсюда дорога снова идет через Вади-Таибэ в горы, которые теперь уже принадлежат не к первичной, а к песчано-каменистой формации. Совсем вблизи от нашей дороги находится источник, известный под названием «Гамам-эль-Фараун» — «купальня фараонов»[147], на который бедуины указали нам только тогда, когда он уже был далеко позади нас. В полдень мы отдыхали у песчано-каменистых гор Шебикэ, повыше долины Узеит, а позднее наслаждались с крутого склона долины великолепнейшим видом на горы, становившиеся все более и более плоскими. Вдали показалась зеркальная поверхность залива и сияла, сливаясь в синей дымке с высотами африканских порфировых гор.

По крутой тропинке, по которой верблюды могли ступать лишь с величайшей осторожностью, спустились мы пешком в Вади-Узеит, попробовали воду тамошнего соляного источника и закончили наш сегодняшний путь в близлежащем Вади-Рарандель, где расположились под дикорастущими пальмами.

Через день прибыли мы по скучнейшей дороге в Вади-Вардан. Один радушный бедуин, по соседству с которым мы остановились, узнав, что у нас вышел весь кофе, тотчас приготовил нам этот необходимый напиток, чтобы тем подкрепить нас, несмотря на то что у него самого был очень небольшой запас его. Это было чисто арабское гостеприимство, и, действительно, как небо от земли, далекое от того, какое выпало нам на долю на Синае.

30 ноября. Дорога сегодня, как и вчера, была чрезвычайно однообразна. Нам пришлось проехать пространную, бесплодную равнину, на которой в полдень мы не нашли ни малейшей тени. К вечеру издали мы увидели Суэц, а вблизи впереди нас источники Моисея, Аэун-Муса[148]. Гейглин и я переночевали здесь, а Бауэргорст уехал вперед в Суэц.

Более богатые жители Суэца развели в Аэун-Муса сады, которые орошаются источниками, воду которых собирают в искусственные бассейны и таким образом разводят и орошают обильные овощи. Высокие изгороди из тамарисковых деревьев окружают их и придают им приятный вид. Небольшие сельские домики рассеяны там и сям под деревьями. Местоположение издали кажется как бы оазисом пустыни.

Странно, что эти источники, которых насчитывают до семи, почти все появляются на вершине не очень низкого, конически заостренного песчаного холма. Предполагают, что они минеральные и целебные. Насколько это справедливо, я не знаю. Правда, я сам видал, как источники эти время от времени сильно пенились и выделяли газовые пузыри.

Хотя растительность здесь и не обильна, но мы все-таки находили вблизи источников множество следов диких зверей, среди которых видели преимущественно следы гиен и антилоп. Работавший в саду араб рассказывал нам, что почти каждую ночь являлись гиены поедать труп павшего вблизи сада верблюда. Вследствие этого Гейглин прилег вечером на песчаных холмах и после непродолжительного ожидания действительно убил одного из подкравшихся хищных зверей.

1 декабря. Из Аэуна-Муса вышли мы пешком и пошли вдоль морского берега собирать раковины. В полдень прибыли мы к карантинному домику, выстроенному против Суэца на азиатском берегу, но принуждены были ждать целых два часа, несмотря на даваемые нами в течение более получаса сигнальные выстрелы, пока начальнику карантина заблагорассудилось переправить нас по ту сторону, в Африку. Бауэргорст ожидал нас у гостиницы, стоя уже перед своим оседланным верблюдом, и вскоре затем оставил Суэц и поехал вперед в Каир. Мы же, напротив, решили остаться здесь еще на несколько дней, чтобы поохотиться за редкими птицами, которых мы видели там и сям на море. Между ними особенно привлекала нас одна порода чаек, с красивой серебристо-серой спиною, белыми шеей и головой и розовато-красным брюшком, иногда появляющаяся и в Европе.

Только 5 декабря после обеда при сильном холодном северном ветре оставили мы Суэц, чтобы возвратиться в Каир. Мы доехали до станции № 12 и на другое утро продолжали путь наш далее. Погода стояла такая же неприятная, как и третьего дня. К аассру мы проехали станцию № 8. Вице-король именно в это время проживал в своем пустынном замке.

На зубцах «белого дома» развевались красные шелковые флаги с белым полумесяцем и звездой, символами Египта, посередине. Пустыня кишела всадниками, солдатами, слугами, конюхами и лошадьми паши; втайне же они, наверное, проклинали странные прихоти своего господина.

На станции № 6 мы остались ночевать. Начальник станции зашел к нам засвидетельствовать свое почтение; мы пригласили его выпить стакан вина, и он с такой готовностью и добросовестностью поддался на наше приглашение, что в короткое время все остатки наших запасов перешли в его ненасытную утробу. Позднее присоединился к нам со многими служителями своего гарема шейх бедуинов Хейр-Аллах из племени аулад-али, живущего в пустыне в стране Неджилэ (города Нижнего Египта). Мы пригласили его войти и выпить с нами чашку