а пределы определяются не сколько его возможностями, сколько физической уязвимостью наших тушек, которая будет налагать серьёзные ограничения.

Но, так или иначе, деваться некуда:

— Ладно, действуй, — обратился я к Доминатору, — главное, вытащи нас из этой задницы. А уж потом мы с Аргуссоса что-нибудь в качестве компенсации за запредельный риск сдерём. Главное, это до дому добраться…

Глава 5

Стыдно признаться, но я не смог толком зафиксировать в своей памяти даже начало этого эпичного сражения — «Беглец» против флота Империи Аратан.

Ну, флот, это, конечно, громко сказано. Но снизу, со стороны планеты нас подпирали три крыла истребителей-штурмовиков. И уж поверьте, каждый из пилотов этих злых и вёртких машинок от души желал нам врезать так, чтобы только перья в стороны летели.

А сверху, как вы помните, нас поджидали три фрегата, что само по себе довольно неприятно.

Но, чтобы жизнь нам мёдом не казалась, сюда подогнали крейсер огневого подавления. И если мы окажемся в его секторе поражения, то мало нам точно не покажется. А неподалёку висит орбитальная станция, на которой ждут своего часа пусковые тяжёлых ракет, которые могут озадачить и линкор при случае.

Я не говорю уже о том, что на предельной дальности наших сканеров фиксировалась какая-то нездоровая активность. Кто там маневрировал, пока было не ясно. Кристально ясно было только то, что ничего хорошего эта самая невнятная движуха нам не сулит.

Так вот, запомнилось мне только то, что подобравшиеся к нам на дистанцию поражения штурмовики дружно выпустили по нам густой рой ракет. И, в то же время, все три фрегата, что болтались на орбите, долбанули по нам из своих рейлганов. Хорошо хоть, рейлганы были лёгкими. Хотя это утешение тоже очень так себе.

Действительно, какая принципиальная разница между двумя сквозными дырами в броне вашего корабля? Диаметр одной из них — около пяти сантиметров, а другой — около двадцати?

Правильно, разница будет только в диаметре. А главный эффект, то есть разгерметизация и прочие факторы поражения будут совершенно одинаковы. Но, если это произойдёт, то вам уже будет, скорее всего, наплевать на диаметр пробоины, да…

Так вот, как только произошли пуски ракет и рейлганы выплюнули свои скоростные снаряды, Доминатор начал манёвр уклонения.

К моему лицу тут же прилипла прозрачная маска из квази-живого медицинского пластика. Раньше я без этих прибабахов обходился, но сейчас Доминатор посчитал эти меры безопасности необходимыми.

Маска эта много чего делала. Она, например, подавала в лёгкие обогащённую кислородом дыхательную смесь… Но главная её функция была в том, что она, извините за натурализм, не позволяла разлетаться в пространстве рвотным массам, а отводила всё это в отдельный резервуар. Таким образом и чистота соблюдалась, и те, кто был пристёгнут к противоперегрузочным ложам уже не рисковали захлебнуться этими своими выделениями…

В общем, после первого манёвра уклонения в исполнении Доминатора сознание я потерял. А он продолжал функционировать, как ни в чём не бывало, управляя нашим корабликом и выводя его из-под огня многочисленных оппонентов…

* * *

Полковник Экурно Лорн сидел в ситуационной рубке имперского крейсера огневого подавления «Траппер» и тупо смотрел в огромный монитор. На мониторе отражалось всё, что происходило в пространстве по левому борту.

Сейчас там, правда, уже ничего не происходило. Лишь плыли вдалеке искорёженные обломки одного из тех истребителей, что преследовали преступников от самой поверхности.

Пилот в азарте преследования выскочил вперёд дальше, чем ситуация это позволяла, и, разумеется, попал под огонь батарей крейсера.

С этого момента шансов у кораблика не было. Никаких. И изменить это ни пилот крейсера, ни его канониры, которые управляли конкретными батареями, не могли, ибо снаряды были уже в полёте…

Но и у преступников, казалось, шансов тоже не было…

Полковнику врезалась в память странная картина. Вот фрегат дезертиров висит почти в перекрестье прицела… Он даёт команду открыть огонь. Канониры дисциплинированно выполняют этот приказ, и орудия борта выплёвывают в пространство тонны металла, начинённого адским составом…

И в этот самый момент фрегат, у которого не оставалось ни единого шанса, как-то умудряется отпрыгнуть в сторону. Вот он только что был тут, а стоило только моргнуть, и он совсем в другой точке пространства — далеко в стороне от траекторий выпущенных только что снарядов.

И в последний момент в зоне поражения оказывается этот злополучный истребитель, который в следующее мгновение превращается в рой оплавленных обломков.

— Как? — полковник задал этот вопрос штурману крейсера, который сидел на соседнем стуле и с сумрачным лицом тянул из большой «фермерской» кружки полуостывший кофе. Руки его немного подрагивали. Это был отходняк после того напряжения, что пришлось перенести офицерам крейсера…

— Господин полковник, — тихо прошелестел штурман, — а ваша жена носит меха?

— Меха? — недоуменно переспросил полковник, — какие меха, вы о чём?

— Видите ли, господин Экурно, моя жена меха любит, — бесстрастно продолжил штурман, — но есть одна мелкая проблема, которая постоянно портит ей жизнь, — полковник смерил взглядом подчинённого, пытаясь понять, тот издевается над ним, или рассудком повредился. Тот вариант, что у штурмана засвистела фляга, со счетов сбрасывать было нельзя. Ибо даже сам командир крейсера не мог понять, как же так случилось… И это заставляло его сомневаться в собственной адекватности, не говоря уже о других.

— И вы знаете, что это за проблема? — безмятежно продолжил штурман.

— Нет, — на автомате ответил полковник.

— Моль, — хмыкнул штурман, — простая моль. Её травят, её пытаются уничтожить по всякому. А она жрёт меха, которые стоят десятки тысяч кредитов…

— При чём тут моль? — возмутился полковник, — из-за этого торопыжки, — он кивнул на монитор, который продолжал транслировать тихий дрейф в никуда всего того, что ещё совсем недавно было боевой машиной, — нам теперь месяц отписываться придётся. А потом ещё объяснять, как мы умудрились упустить мерзавцев…

— А вы пробовали когда-нибудь прихлопнуть моль? — глаза штурмана были совершенно нормальны… Ну, разве что он прищурился немного, глядя на командира. — она летит медленно, казалось бы, ничего сложного. Вы хлопаете ладонями, пребывая в уверенности что насекомое погибло. И с удивлением обнаруживаете, что этот мотылёк как ни в чём не бывало продолжает хлопать своими серенькими крылышками у вас перед носом…

— Сравнение яркое, — капитан корабля наконец понял, о чём штурман пытался ему сказать, — но как всё-таки?

— Не знаю, — вздохнул штурман, — живые