опять-таки de facto играют для правоприменителя, включая судей, роль источников. Но с юридической точки зрения постановления Пленума – не нормативно-правовые акты, имеющие общеобязательную силу»[26]. При этом ни о решениях Верховного Суда РФ по конкретным делам, ни о судебном прецеденте А.В. Иванчин не упоминает.

А.И. Рарог с опорой на анализ нормативного регулирования функций Верховного Суда РФ делает категорический вывод: «…решения по уголовным делам, вынесенные судебными коллегиями и Президиумом Верховного Суда… так же, как и постановления Пленума… не имеют значения официального источника российского уголовного права». Его главные аргументы: полное отсутствие легальных оснований для признания их таковыми; при обосновании решений по уголовным делам нижестоящие суды не могут ссылаться на решения Верховного Суда РФ. Судебный прецедент, как полагает А.И. Рарог, может называться источником права только в случае, если он: 1) официально опубликован; 2) представляет собой решение суда по конкретному делу; 3) в оценке уголовно-правовой нормы или уголовно-правовой ситуации содержит правовую позицию, обязательную для последующего ее применения. К этим свойствам, отражающим сущность судебного прецедента в его классическом понимании, необходимо добавить еще признак-последствие процессуального порядка: право суда, основывающего свое решение на прецеденте, сослаться именно на него как на основание принятого решения»[27].

Однако А.В. Наумов, рассматривая проблему «источниковости» судебного прецедента и в социологическом, и в строго нормативном аспектах, остается на той же позиции что и прежде. А в качестве дополнительного аргумента и одновременно иллюстрации потенциальной возможности исполнения своего давнего желания – «Было бы неплохо, если бы в будущем судьи смогли официально ссылаться в приговоре на решения Верховного Суда именно как на прецедент толкования применяемой ими уголовно-правовой нормы (разумеется, после ссылки на правовую норму)» – приводит положения ч. 41 ст. 198 Гражданского процессуального кодекса РФ, дозволяющей в мотивировочной части решения по гражданскому делу ссылаться на постановления Пленума Верховного Суда РФ по вопросам судебной практики, на постановления Президиума Верховного Суда РФ и на обзоры судебной практики Верховного Суда РФ, утвержденные его Президиумом[28].

Такое иноотраслевое регулирование, как думается, может служить мощнейшим контраргументом, разрушающим доводы противников признания судебного прецедента (как бы его ни называли, и в каких формах бы он ни проявлялся) источником права, в том числе и уголовного. Но это не последний контраргумент и одновременно аргумент иноотраслевого характера в пользу признания судебного прецедента источником российского права. И в Арбитражном процессуальном кодексе РФ, в п. 3 ч. 4 ст. 170, содержится такое же дозволение, как и в ГПК РФ, – о возможности мотивировать решение суда со ссылками на те же акты Верховного Суда РФ (постановления Пленума, постановления Президиума, обзоры судебной практики, утвержденные Президиумом) плюс еще и на сохранившие силу постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ и постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ. В наиболее же полной форме в интересующем нас аспекте подобное нормативное предписание представлено в Кодексе административного судопроизводства РФ: «В мотивировочной части решения суда должны быть указаны: …нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения… В мотивировочной части решения суда могут содержаться ссылки на решения Конституционного Суда … постановления Пленума Верховного Суда … постановления Президиума Верховного Суда … обзоры судебной практики Верховного Суда … утвержденные Президиумом Верховного Суда… в целях обеспечения единства судебной практики и законности» (п. 4 ч. 4 ст. 180). И не лишним будет заметить, что по логике вещей в таких ссылках нет нужды, если все вопросы по делу могут быть разрешены на основе только нормативных правовых актов, соответственно, в гражданском, арбитражном и административном процессах разрешено использовать прецедентную практику и ссылаться на нее. А в конце риторические вопросы: 1) почему то же самое нельзя официально делать в уголовном процессе? 2) если сейчас это делается «подпольно», и многие суды в обоснование своих решений по уголовным делам ссылаются на все вышеперечисленные акты Верховного Суда (и Конституционного Суда тоже) почему бы нам не использовать возможности «сравнительного межотраслевого права» для заимствования в уголовный процесс и соответственно легализации судебного прецедента как источника уголовного права?

Учителями славится Россия…

Н.А. Лопашенко,

профессор Саратовской государственной юридической академии (СГЮА), доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации

Профессор Наумов – явление в науке и наше всеобщее достояние. Книги, им написанные, давным-давно – классика российского уголовного права. Думаю, если бы он написал две из множества своих книг, – монографию «Преступление и наказание в истории России» и Академический учебник по уголовному праву, уже тогда бы его имя было записано на скрижалях Науки уголовного права.

Сегодня хочу сказать о другом: о реализации ученого через своих учеников. Анатолий Валентинович воспитал блестящую их плеяду, щедро даря идеи (иного в научном руководстве диссертациями не бывает, главное, чтобы ученик смог идею поднять и развить, родив на основе этой идеи массу других), опекая, поправляя и выправляя стиль, безудержный, оторванный от действительности полет мысли и / или фантазий, возвращая ученика на землю или, наоборот, давая крылья.

Посмотрим на профессора Наумова через призму его учеников и тем их исследований, еще раз убедимся в широте горизонтов мысли Учителя.

Под руководством / консультированием Анатолия Валентиновича защищено 13 докторских и 53 кандидатских диссертации – это 59 человек, учитывая то, что семь защищали у Анатолия Валентиновича две диссертации.

Если посмотреть на охват тем, по которым защищались диссертации, – он широчайший. Больше всего Учителю и его ученикам были интересны темы:

– сравнительное правоведение, международное и зарубежное уголовное право (в рамках этого направления защищено четыре докторских и шесть кандидатских диссертаций);

– понятие и система уголовного права (пять докторских и три кандидатских);

– преступление, состав преступления (семь кандидатских);

– преступления в сфере экономики (неожиданно для меня самый высокий результат – 15 кандидатских);

– преступления против общественной безопасности и общественного порядка (одна докторская и семь кандидатских).

Вот как распределились защиты по годам.

В связи с такой огромной армией учеников профессора А.В. Наумова, остановлюсь лишь на некоторых, как мне представляется, в определенной степени знаковых и для Учителя, и для Науки. «И, сколько бы ни миновало лет, Случается учительское счастье Из наших ученических побед».

Первый ученик защитился у Анатолия Валентиновича в 1979 г., 45 лет тому назад, тоже своеобразный юбилей. Тема диссертации у Николая Михайловича Свидлова звучала как «Специальные нормы в уголовном праве»; защита прошла в Московской высшей школе милиции МВД СССР. Он долгое время работал на кафедре уголовного права Высшей Следственной школы МВД СССР в Волгограде.

С 1996 г. стали защищаться доктора наук – ученики Анатолия Валентиновича.

Первый доктор юридических наук, которого консультировал профессор А.В. Наумов, – Султонбек Боронбеков. В 1985 г. он защитил у профессора А.В. Наумова кандидатскую по теме «Возникновение и развитие уголовного законодательства Демократической Республики Афганистан», а в 1996 г. – докторскую «Афганское уголовное право (история и современность)». Он, полковник милиции, работал начальником кафедры уголовного права и