Она снова засмеялась, стараясь взмахом руки отвлечься уже от этой темы. – Как бы там ни было, – торопливо прибавила она, – вы говорите, что кто-то убил мистера Брука. Кто же его убил? Это была… Фей Сетон?

Повисла пауза, пауза слегка напряженная, наконец профессор Риго посмотрел на собеседницу так, словно пытался прийти к какому-то выводу. Затем он хмыкнул.

– Какие основания у вас делать подобные предположения, мадемуазель? Разве я не сказал вам, что эта леди вовсе не была преступницей в общепринятом смысле?

– О! – воскликнула Барбара Морелл. – В таком случае все в порядке.

И она снова пододвинула свой стул и села, пока Майлз пристально смотрел на нее.

– Если вы считаете, что все в порядке, мисс Морелл, то я не могу согласиться. По словам профессора Риго, никто за все время не приближался к жертве…

– Именно! И я повторю свое утверждение!

– Как же вы можете быть в этом уверены?

– Помимо прочего, имеются свидетели.

– Какие же?

Бросив быстрый взгляд на Барбару, профессор Риго с нежностью взял со стола клинок. Он поместил его в трость-ножны, крепко прикрутил ручку на место и снова аккуратно поставил трость, прислонив к столу.

– Вероятно, вы согласитесь, друг мой, что я человек наблюдательный?

Майлз улыбнулся:

– Соглашусь без возражений.

– Прекрасно! В таком случае я покажу вам.

Профессор Риго проиллюстрировал следующие свои доводы, снова утвердив локти на столе, подняв руки и постукивая указательным пальцем правой руки по указательному пальцу левой, при этом его внимательные сияющие глаза находились настолько близко к рукам, что едва не съезжались к носу.

– Прежде всего, я и сам могу подтвердить, что ни в башне, ни на ней – прятаться там негде – не было никого и мы оставили мистера Брука одного. Подобная идея просто абсурдна! Эта башня как пустой кувшин! Я сам видел! И то же самое можно сказать, когда я вернулся в пять минут пятого. Могу поклясться, что никакой убийца не проскочил внутрь, чтобы затем бежать оттуда.

Далее, что случилось, как только мы с Гарри ушли? Открытое, поросшее травой пространство, обступающее башню со всех сторон, за исключением одного узкого места, где башня нависает над рекой, мгновенно заполонило семейство из восьми человек: месье и мадам Ламберт, их племянница, их невестка и четверо детей.

Я, слава богу, холостяк.

Эти люди буквально захватили открытое пространство. Они его заполнили благодаря одной своей многочисленности. Папаша с мамашей – со стороны входа на лужайку. Племянница и старший ребенок прогуливаются вокруг башни, рассматривая ее снаружи. Двое младших уже на самом деле внутри. И все уверяют, что никто больше не входил и не выходил из башни за это время.

Майлз открыл рот, чтобы запротестовать, но профессор Риго перебил его раньше, чем он успел заговорить.

– Да, правда, – признал профессор, – все эти люди ничего не могут сказать о той стороне башни, которая выходит на реку.

– Ага! – сказал Майлз. – Значит, с той стороны никаких свидетелей нет?

– Увы, нет.

– В таком случае все довольно очевидно, разве не так? Вы совсем недавно сказали нам, что на одном из зубцов парапета, со стороны реки, были выкрошившиеся камни, как будто за край цеплялись чьи-то пальцы, когда кто-то взбирался наверх. Убийца, должно быть, поднялся со стороны реки.

– Примите во внимание, – произнес профессор Риго с нажимом, – недостатки этой версии.

– Какие же недостатки?

Профессор принялся перечислять, ставя в воздухе галочку указательным пальцем:

– Ни одна лодка не приближалась к башне, иначе ее заметили бы. Камни этой башни, в сорок футов высотой, гладкие, как только что выловленная рыбина. Нижнее окно (замеры сделала полиция) находится на высоте двадцати пяти футов над водой. И как же ваш убийца вскарабкался на стену, убил мистера Брука и снова спустился?

Последовало долгое молчание.

– Но, черт побери, дело-то было сделано! – возмутился Майлз. – Вы же не станете утверждать, будто преступление совершено…

– Кем же?

Вопрос был задан так быстро, а сам профессор Риго при этом опустил руки и подался вперед, отчего Майлз ощутил странный и тревожный трепет. Ему показалось, профессор Риго пытается подсказать ему что-то, старается навести его на след, старается подтолкнуть его, не теряя при этом своей сардонической веселости.

– Я хотел сказать, – ответил Майлз, – не могло же какое-то сверхъестественное существо воспарить в воздух.

– Как любопытно, что вы выбрали именно эти слова! До крайности интересно!

– Вы разрешите мне прервать вас на минутку? – спросила Барбара, теребя скатерть. – В конце концов, самое главное касается… касается Фей Сетон. Мне кажется, вы сказали, у нее была назначена встреча с мистером Бруком на четыре часа. Она в итоге пришла на эту встречу?

– Ее, по меньшей мере, не видели там.

– Так она пришла на встречу, профессор Риго?

– Она пришла уже после, мадемуазель. Когда все уже произошло.

– В таком случае чем она занималась все это время?

– Ага! – вырвалось у профессора Риго с таким облегчением, что оба его слушателя почти с испугом ждали продолжения. – Вот теперь мы подобрались!

– Подобрались к чему?

– К самой завораживающей части этой тайны. Загадка, кем заколот человек, оставшийся один, – профессор Риго надул и сдул щеки, – любопытна, да. Но для меня в этом деле гораздо интереснее не материальные улики, подобные яркой маленькой коробочке-головоломке, где все фишки пронумерованы и разного цвета. Нет! Для меня самое интересное заключено в образе мыслей, в человеческом поведении, если хотите, в человеческой душе. – Голос его зазвучал резче. – К примеру, Фей Сетон. Опишите мне, если сможете, ее образ мыслей и душу.

– Нам было бы проще, – заметил Майлз, – если бы мы знали, что она сделала такого, чтобы настолько потрясти окружающих, заставив их переменить мнение о ней. Прошу прощения, но… вам же известно, что это было?

– Да, – прозвучал отрывистый ответ. – Известно.

– И где она находилась в момент убийства, – продолжал Майлз, пока вопросы вскипали в голове. – И что решила полиция по поводу ее роли во всем этом деле. И чем закончились ее романтические отношения с Гарри Бруком. В общем, в двух словах, окончание истории!

Профессор Риго кивнул.

– Я вам расскажу, – пообещал он. – Но прежде всего… – как истинный гурман, он, лучезарно улыбаясь, заставил их томиться в предвкушении, – мы должны чего-нибудь выпить. У меня в глотке сухо, как в пустыне. И вам тоже это не повредит. – Он возвысил голос: – Официант!

После паузы он крикнул еще раз. Его голос заполнил комнаты, кажется, даже сотряс гравюру с черепом, висевшую над каминной полкой, и заставил пламя свечей медленно изогнуться, однако ответа они не получили. Ночь за окнами была уже непроницаемо черной, и журчало так, словно там шел проливной дождь.

– Ах, черт! – вспылил профессор Риго и принялся озираться в поисках