но и всё равно держался за здорового с упрямством, готовый сдохнуть прямо тут, но не сдастся. Он вцепился в руку сверху так зло и намертво, что здоровый не мог выдернуть ее.

Из толпы сразу полетело:

— Глеб, давай!

— Леон, вставай!

— Добей его!

Здорового, сидевшего на мелком, я узнал сразу. Это был тот самый тип с видео, который ломал прежнего хозяина этого тела перед толпой. Вот этот кабан и есть сын Пети. Леон…

Лапин снова сунулся вперёд. На полшага, не больше. Он опять заговорил, и тон у него был такой, будто он просил трудных подростков перестать шуметь в библиотеке:

— Глеб… Леон… вы сейчас только усиливаете взаимную агрессию… пожалуйста, остановитесь… вы разрушаете границы…

Кто-то из толпы тут же рявкнул:

— Да выруби ты уже свой семинар!

Смех прокатился по кругу густо и весело. Лапин окончательно потерял лицо. Стоял красный, растерянный, жалкий.

Лапин тут же метнулся к нам. Заговорил быстро, горячо,.

— Олег Дмитрич, все под контролем… Им надо дать безопасно сбросить напряжение… Я уже почти вывел их из пика…

Я слушал вполуха смотрел только в центр, на здорового сверху и на окровавленного мальца снизу.

— Это ты сейчас вот это деэскалацией назвал? — хмыкнул я.

Лапин попробовал удержать умный вид. Очки у него блестели, губы дрожали, голос ломался.

— Я… я…

Олег Дмитриевич зло процедил рядом со мной:

— Действуйте, Роман Михайлович, раз вы такой грамотей!

— Молодые люди разойдитесь! — заверещала Леночка.

Естественно, никто не послушал. Я шагнул в круг попросту раздвигая молодежь руками и ни у кого ничего не спрашивая.

— О! Психотерапия пришла, — прыснул кто-то со стороны.

Я тотчас покосился на умника, запоминая рожу. Со стороны это, наверно, и правда выглядело смешно. В круг к дерущимся входил худой лагерный психолог, которого только вчера гоняли подсрачниками.

С другого края тут же прилетело:

— Сейчас скажет им подышать и обняться.

Толпа загоготала, как по команде.

— Только бережно! У нас тут тонкие душевные состояния!

Ещё один радостно добавил:

— И пусть каждый проговорит, что чувствует!

Смех снова прокатился по кругу. Ржали охотно, с удовольствием.

Здоровый сверху на секунду отвлёкся, зыркнул в мою сторону, узнал меня, и в глазах у него мелькнуло презрительное веселье, которое я уже видел на видео.

Естественно, разговаривать с ним я не собирался. Шагнул ближе, схватил под плечо, делая рывок вверх, чтобы оторвать этого Леона от мелкого и увести вбок. Телу эта схема была родной. Оно ещё до мысли знало, что надо делать. Только тело теперь было уже не то.

Я зашёл плотно, подхватил его под плечо, вцепился как надо и дёрнул вверх. И в ту же секунду реальность врезала мне под дых с такой честностью, что спорить с ней было глупо.

Я будто бетонный столб на себя рванул… усилие я приложил такое, что в глазах на миг потемнело. Дыхание сразу сбилось. Здоровый даже на сантиметр не сдвинулся — просто одёрнул плечо и меня чуть не сбило с ног.

На секунду мне стало мерзко по-настоящему. Ещё чуть-чуть — и я сейчас сам нелепо полечу мордой в асфальт под общий ржач, как герой кружка прикладной беспомощности. Толпа это поняла мгновенно. Смех рванул сразу со всех сторон.

— Снимай-снимай, вот теперь интересно!

Лапин тонко, испуганно пискнул рядом:

— Я же просил не усугублять!

Я выровнялся на ногах чисто на злости и остатке координации. Воздух входил в грудь рваными кусками. Ворот впился в шею так, будто решил меня удавить повторно, для надёжности. Перед глазами на долю секунды мелькнула белая рябь, потом всё вернулось. В этот момент мне уже стало ясно окончательно: по-старому я эту драку не разорву. Не с этим телом, по крайней мере не в нынешних физических кондициях. Ещё один такой заход — и меня и вправду снесут… мысль остудила.

Но сдаваться я не собирался. Резко развернулся к ближнему краю круга и рявкнул так, что ближайшие сами качнулись назад:

— Телефоны убрали!

Один пацан у самой кромки продолжал держать камеру поднятой, моргал с наглой растерянностью, по привычке считая, что я тут существую в кадре для фона. Я ткнул в него пальцем.

— Убрал эту дрянь. Сейчас.

Он даже не понял, почему послушался. Просто рука сама пошла вниз. Вместе с ней на секунду осел весь ближний край толпы.

— Эй, а чё это… — начал кто-то сзади.

— Молчи, — бросил ему сосед. — Дай посмотреть.

Я же вернулся к дерущемся. Здорового больше не тянул. Он сидел сверху плотно, всем весом, и пытаться его оттеснить нынешним телом значило устроить повтор позора в лучшем ракурсе.

Вместо этого я пяткой туфля вдавил ему кисть, которой он держал опору, и в тот же миг нашёл пальцами болевую точку у челюсти. Голова Лкона дёрнулась, плечо повело, вес на долю секунды ушёл не туда, куда он сам рассчитывал.

Этого мне и нужно было.

Я рявкнул прямо в лицо окровавленному мальцу:

— Отпустил. Сейчас!

И вот тут случилось то, на что вся эта свора уже не рассчитывала. Мелкий, злой, готовый рвать и метать, на крошечную долю секунды завис. Он моргнул. Хватка ослабла. Здоровый уже потерял правильную опору, а мелкий ещё не успел вцепиться обратно. Я воспользовавшись заминкой вклинился между ними. Вышло грубо, грязно, даже на грани. Я сам едва удержался на ногах, в глазах снова потемнело, только уже на миг.

Когда картинка вернулась, оба пацана уже сидели порознь.

Секунду лагерь молчал.

Потом заговорил сразу со всех сторон.

— Вы что себе позволяете⁈ — завопил кто-то из взрослых первым, по старой привычке выбирая для атаки самое безопасное направление.

— Так нельзя! — взвизгнул другой голос. — Это силовое воздействие!

— Здесь подростки, а не арестанты! — добавил третий.

Лапин, который ещё минуту назад стоял у края и пищал, теперь вдруг обрёл голос.

— Такие методы недопустимы! Всё можно было решить иначе! Мы были близки к деэскалации! Это грубое вторжение в процесс!

Я повернул к нему голову. Дышал тяжело, рубашка выбилась из штанов, шея горела так, что хотелось выругаться матом.

— Ты сейчас серьёзно?

Он сбился на полуслове, но тут же упрямо затараторил.

— Абсолютно. В работе с подростками…

— В работе с подростками у тебя тут двое уже собирались перегрызть друг другу глотки, — перебил я. — А ты рядом стоял.

Толпа в этот