боя. Но этого мало: ещё и обломки раскладывал вокруг броневиков явно тот же художник от слова «худо». Хотелось бы посмотреть в бесстыжие глаза и спросить, какого хобота⁈ Но дед прав: помимо «Я художник, я так вижу» больше ничего не услышал бы, да и эта фраза содержала бы столько апломба… Ладно обломки, которые, по версии неведомого придурка от искусства, летели навстречу ударной волне! Там явно детали от одного броневика лежали около другого! Может, подобная композиция и усиливала что-то там в художественных достоинствах, но достоверность инсталляции убивала на корню. И судя по тому, как морщились некоторые замеченные мною среди публики офицеры, понимал это не только я. Нет, всё же надо кому-то надавать по заднице! И по кривым, но шаловливым ручонкам — тоже.

Но самое главное — каждая «экспозиция», словно экспонат в музее, была огорожена шнуром на стойках, который вынуждал осматривать трофеи с расстояния не менее двух метров! С такого расстояния, да после того, как там порезвился неведомый художник (от слова «худо») рассмотреть что-то полезное… Нет, надо будет попроситься залезть за шнуры! Если даже придётся воспользоваться своим служебным положением.

Оказалось, что офицеров при некоторых условиях допускают за шнурок, а вот польза от визита рядовых гвардейцев стремилась к нулю. Разве что провести своего рода экскурсию, рассказывая на примерах, что и как устроено?

Получилось интересно и познавательно, в том числе и для меня. По сравнению с тем, давешним экземпляром, в этих просматривалась попытка развить и доработать идею. Броню на лбу и вокруг двигателя усилили, причём путём наложения дополнительного листа поверх старых. Двигатель тоже был, скорее всего, мощнее, во всяком случае, количество цилиндров увеличилось на два, а сам мотор развернули поперёк кузова, установив между задними осями. Да, броневики были трёхосными, и на обеих задних осях были установлены сдвоенные скаты. Налицо доработка концепции, которая, увы, встретила тоже доработанную, хотя там бы и старой хватило, я думаю.

Моя импровизированная лекция, которую затеял для своих гвардейцев, привлекла немалое внимание: как бы не половина посетителей выставки собралась вокруг, более того — моих бойцов не без успеха пытались оттереть в задние ряды! И для кого я, в таком случае, всё это рассказываю, про уязвимости, про наилучшие варианты обстрела, про проекции критически важных узлов и прочее⁈ Пришлось просить публику не напирать и не мешать работе, а когда просьбы не возымели особого успеха — прервать лекцию, посвятив паузу более тщательному осмотру разорванного внутренней детонацией броневика. Хотелось определить, откуда достали боеукладку, под каким ракурсом? Попадание получилось явно «золотым» и хотелось бы иметь возможность его повторить при случае. Обходя броневик вокруг я чуть было не столкнулся с пожилым господином в мундире инженер-полковника в отставке, который сопровождал на выставку своего внука, если не правнука — мальчика лет десяти на вид, которому интересно и любопытно было всё.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие! — полковник был человеком заслуженным, судя хотя бы по орденам, не все из которых были получены за выслугу, а «Щит Империи» и вовсе с мечами, так что помимо требований устава было ещё и желание выказать искреннее уважение.

— Здравствуйте, господин гвардии капитан. И давайте уж без чинов, коллега.

— Как скажете, господин полковник, почту себя польщённым.

— Можно Роман Исидорович. Полозов, Роман Исидорович. И давайте уж без придворных красивостей, как два военных инженера. Вы, кстати, по какой части?

— Артиллерия и как раз бронетехника. Артиллерия в том числе и в качестве служебных обязанностей в качестве флигель-адъютанта. Бронетехника как вспомогательное направление, ну и в рамках личных интересов.

— Это мы с внуком очень удачно зашли! Кстати, как к вам обращаться, молодой человек?

— Рысюхин, Юрий Викентьевич. С учётом разницы в возрасте и заслугах можно просто Юрий.

— Ну, заслуг и у вас хватает, иметь в таком возрасте «Шуйцу»… Кстати, что вы, как специалист, можете сказать о том, чем так развернуло данную повозку? Знакомые уверяют, что это новая полковая пушка в девяносто миллиметров.

— Непосредственная причина — взрыв боеприпасов. А они взорвались из-за попадания в них… Хм… Где-то на отсутствующей здесь броневой детали, которая либо потеряна, либо неведомый худоёжник выложил её около другого броневика, должно быть вот такое же отверстие, как это.

— Это⁈ Хм… Тут что-то около полутора дюймов или чуть меньше. Вы уверены, что это не какое-то технологическое отверстие?

— Уверен. Отверстие в тридцать четыре миллиметра[1], если точнее, глазомер вас не подвёл… И уж начинки в проделавшем это инструменте хватит, чтобы устроить добротный пожар внутри автомобиля.

— Вы утверждаете это с такой уверенностью, словно точно знаете, чем именно сделана пробоина.

— Да, тут всего два варианта, под одним именем — «Крона». И, скорее всего, это вторая модификация из трёх. От подробностей я хотел бы воздержаться: просто не знаю, как Его Величество отнесётся к разглашению, хоть оружие уже пошло, к сожалению, в серию.

Сказав про разглашение, я показал взглядом сперва на внука собеседника, а потом развёл руками словно в сожалении, заодно охватывая и собравшуюся вокруг публику. Полковник досадливо вздохнул, но кивком подтвердил, что принимает мои опасения.

— Почему к сожалению? Считаете его неудачным? По результату такого не скажешь. Кстати, почему вы уверены, что было ещё одно попадание?

— К сожалению, потому что запустили слишком ранний и сырой прототип, скорее даже действующий макет. Но на тот момент были опасения, что оружие может срочно понадобиться в заметных количествах. Сейчас оно всё ещё в стадии доводки, но уже хотя бы не стыдно показать людям в качестве прототипа.

Инженер-полковник задумчиво кивнул, показывая, что ситуация ему понятна, внук же и вовсе слушал, приоткрыв рот.

— Этот же снаряд, если вставим в пробоину спицу, то увидим с полной очевидностью, прошёл со снижением через верхнюю лобовую деталь, изображающую крышку капота, через шофёра, через внутреннюю перегородку и вылетел через колёсную нишу второй оси. Вероятно, попал в колесо или в землю около него, вызвав возгорание. Если не считать, что снаряды взорвались от жара горящего колеса — то для уничтожения броневика понадобился ещё как минимум один выстрел.

— Логично. А про тот автомобиль, который наиболее уцелевший, вы что можете сказать?

— Что кто-то получит по шее, за стрельбу осколочными по бронированной цели. Первый выстрел попал в переднее левое колесо, разбив его. Кстати, дурость та ещё, ставить на бронеавтомобиль деревянные колёса с деревянными же спицами. Это сразу ограничивает максимальную скорость примерно двадцатью милями в час, если использовать