самом деле. Хотя в мире деда при нужде — возят. Не дирижаблями, аэропланами, если так можно назвать этот сарай с крыльями, который за раз перебрасывает половину пехотного батальона, по нашим штатам коли смотреть. Но у нас такого пока и близко нет, да и полностью механизированных частей — я знаю только две: моя родовая гвардия и моя же (пока что) самоходная миномётная батарея, а этого, на мой взгляд, чудовищно мало. Причём ни меня, ни оставшихся в моём подчинении бойцов никто никуда не дёргает, хоть мы уже, на всякий противопожарный, проверили и подготовили к маршу всю технику, пополнили запас мин к батальонным «соточкам» сверх штата и даже собрали две самоходки — про запас, чтоб было. А к ним — командно-наблюдательный пункт и ещё одну РДА, сверх тех, что в гвардии по штату имелись.

Ну, а после недельных обсуждений грянула сенсация. Центральные газеты вышли с фотографиями каких-то тёмных куч, неровной линией разбросанных по полю с подписью: «Броневики мятежного эмира после встречи с нашими гвардейцами». Точнее говоря, это был заголовок статьи, в которой сообщалось, что некие корреспонденты добрались до Ширанда и будут оповещать публику так часто и оперативно, как позволит обстановка. Также были обещаны более детальные снимки «битых хвалёных британских броневиков», как только их довезут до редакции. Отвратительное качество исходного снимка объясняли тем, что он, якобы, переснят с экрана мобилета и увеличен, а нормальные привезут по воздуху от ближайшей к месту событий посадочной площадки.

Общественность снова раскололась на части. Одни верили снимкам, другие — не верили. Те, кто верили тоже не были однородны в своём мнении: кто считал, что нашим просто повезло, а так более-менее крупные части перебросить просто не успели бы, другие уверяли, что если гвардия подошла — то «возомнивших о себе кочевников» уже размазывают по барханам ровным слоем для просушки. Но даже самые большие пессимисты осторожно говорили, что, возможно, если корреспонденты на самом деле смогли проникнуть в Ширанд, то он, скорее всего, не в полной блокаде. Если, конечно, журналисты не сидят где-то в сотне-другой вёрст от него. Но взбурлили все знатно, если уж даже предельно далёкая от внешней политики, я бы сказал — чуть ли не демонстративно аполитичная в этой области Ульяна трижды звонила мне с вопросами о том, что я сам думаю по этому поводу.

Через три дня вышел специальный выпуск «Имперского вестника» где на вкладыше были напечатаны шестнадцать фотографий, по четыре на страницу: все восемь бывших броневиков, каждый в двух ракурсах. Выпуск расхватали мгновенно, он словно растворился в воздухе буквально за пятнадцать минут, чтобы потом конденсироваться в гостиных, в залах кафе, у стоек баров и в кабинетах ресторанов, просто в квартирах. Их передавали из рук в руки, рассматривали и обсуждали. Разумеется, и я занимался тем же самым, благо подписка на «Имперский вестник» у меня была оформлена самая полная, со всеми приложениями, так что и этот выпуск мне принесли прямо домой.

Два пушечных броневика были буквально разнесены в хлам. Досужие сплетники гадали, какого калибра орудие здесь отметилось, нам же с дедом было очевидно, что имела место внутренняя детонация, не то топлива, не то снарядов, не то и того, и другого. Два пулемётных выгорели до состояния рыжего железа. Горел бензин, понятное дело, затем колёса — но что изначально остановило и зажгло технику — оставалось только гадать. Ещё три пребывали в разной степени помятости и подкопченности, один же вообще стоял почти целым, не считая разорванного в клочья переднего колеса и начисто вынесенного остекления в кабине.

Была и заметка, на пол листа, в которой было написано много и эмоционально, при этом в сухом остатке в части конкретики, кто где и как, не оставалось вообще ничего. «Осталось в остатке» — коряво, но пусть так и будет, вопрос не существенный. Ну, а в конце этой заметки — главная сенсация. Мол, трофейная техника вывезена с поля боя и в ближайшие дни будет выставлена для всеобщего обозрения! Правда, почему-то в Москве, а не в Питере. Правда, граф Соснович, а он тоже активно участвовал в обсуждениях, этот момент прояснил:

— Всё правильно. В столицу везти — велика честь. Выставить где-нибудь в Саратове можно, но бесполезно: туда попробуй доберись, а добравшись — поди, разместись как следует, особенно, если желающих посмотреть наберётся достаточно. И не только желающих, а и имеющих возможность добраться. Опять же — посольства всякие, им полезно будет глянуть, но если слишком далеко ехать — повод отказаться. Москва — оптимально: и добираться удобно, и гостиниц приличных в достатке. Да и сам по себе город достаточно крупный, и приезжих хватает, которым полюбопытствовать — от силы час потерять. Так что публики будет много.

Ну, а в гвардии загорелись съездить, посмотреть. Хотя бы некоторым. Или, если успеем — посменно, причём за свой счёт ехать собирались, на что я ответил так:

— Иван Антонович! Съездить не только интересно, но и полезно. Считайте — курсы повышения квалификации, причём не только для офицеров, но и для нижних чинов. Ведь с «Кронами» именно они управляются, а там хорошо видно, где у этого «орешка» кожура потоньше, где начинка пожирнее. Так что, когда узнаем, где и в какой срок будет выставка — составим график посещений и проведём организованные экскурсии, как минимум — для всех офицеров, штатных стрелков из «Крон» и, в качестве поощрения, лучших по службе. Естественно — с командировочными, суточными и так далее.

Узнав об этом, гвардейцы повеселели: посмотреть было любопытно всем, а цена билета до Москвы оставалась не слишком приятной, для того же поручика с окладом денежного довольствия сто пятьдесят рублей (правда, ещё другие выплаты есть, так что на руки выходит больше двухсот) купе второго класса за семьдесят рублей в случае самого дешёвого поезда — кусается, а третьим классом ехать — урон чести мундира, да и намучаешься за двое суток на жёсткой лавке.

Сообщения в той же газете о том, что бои идут «в окрестностях города», а не в нём самом давали повод для оптимизма, что врага удалось как-то сдержать. Попытки отдельных личностей высказаться в том стиле, что окрестности могут быть в полутора сотнях вёрст от захваченного города в нашу сторону разбивались о железный, в буквальном смысле слова, аргумент: битую технику. Раз смогли не только заснять, но и вывезти — значит, поле боя осталось за нами, и врага от него отогнали достаточно далеко, чтобы спокойно заняться