Вот как так⁈ Один и тот же человек жалуется на бедность, на низкую прибыль и прочее — и он же отказывается сделать хоть что-то, чтобы гарантированно получить больше денег за то же количество выращенных кур! Не понимаю, честно — не понимаю. А их таких — масса.

Так вот, созрела мысль, что если нельзя увеличить количество крылышек, то можно и нужно расширить ассортимент. Стали перебирать варианты. От идеи жарить куриные лапы, по словам деда — популярные в Китае его мира, отказался, пусть их китайцы грызут. Очень уж жутко выглядит миска с ними, аппетит может отбить на сутки вперёд. Куриные шкурки жарить — тоже та ещё идея, сильно на любителя. Куриные гузки любят многие, но их найти в продаже отдельно от всей курицы куда труднее, чем крылышки, хотя ограниченными партиями можно и запустить. Но это вопрос решить не могло, разве что слегка снизить остроту.

И тут, как на заказ, рыбаки обнаружили мелкую рыбёшку, размером крупнее кильки, но мельче уклейки, в огромном количестве водящуюся и в озере Верхнем, и в Стране Болот, что в верховьях Щучьей. Точнее, они жаловаться пришли, что кое-где на мелководье ловить вообще ничего другого не получается — мешает в буквальном смысле слова СЛОЙ этой рыбы. А ещё оказалось, что у неё очень нежная чешуя, буквально облазит под пальцами, хуже, чем у той же уклейки, а почистить рыбку можно просто промыв её струёй воды на сите. Дед тут же загорелся мыслью изготовить из неё шпроты или просто делать закуску к пиву, причём в двух видах — жареном и сушёном. Возник вопрос, как её быстрее и проще всего потрошить. Некоторые уверяли, что и так сойдёт, брезгливые, мол, голову оторвут и внутренности сухие выкинут, но мне самому было бы неприятно думать, что эта вот рыба жарилась не только в масле, но и в собственном, простите, дерьме, а потому и покупателям я такого предлагать не хотел.

Дед предложил не пытаться с дерьма пенку драть, то есть — не мелочиться по-глупому, а срезать внутренности вместе с рёбрами: буквально одним движением ножа от анального плавника к хребту, вдоль хребта до жаберной крышки и потом, довернув нож, отрезать голову. Повара попробовали по моим описаниям, сперва со скепсисом, а потом приловчились так, что разделанная рыба из-под ножей чуть ли не сплошной струёй летела. И вот сегодня запланировали собраться целой комиссией на дегустацию рыбы, приготовленной по нескольким разным рецептам, определить себестоимость такой закуски, возможную розничную и оптовую цены и просто оценить перспективы, будут ли люди брать.

Ну, а кроме того эту мелочь с удовольствием и даже каким-то остервенением ели, нет — жрали куры! Увидев это в первый раз понял и прочувствовал, почему дед обзывает их «потомками динозавров»! Ужас! Зато несутся с таким прикормом чаще, яйца получаются крупнее, скорлупа крепче, а желтки насыщенно оранжевого цвета. Что даёт возможность продавать рыбёшку в качестве корма и в птичники, и на зверофермы. И черепахи в Панцирном тоже не отказываются от уклеечного прикорма. Только надо постараться, чтобы не стал широко известным факт, что мы людей и скотину одним и тем же кормим. Правда, ту же картошку свиньи едят, но люди от этого, в большинстве своём, овощем на этом основании брезговать не думают, хотя отдельные феерические экземпляры и встречаются.

Вообще такое ощущение, что эта вот мелочь служит фундаментом пищевой пирамиды в обеих реках. Просто ошеломительное количество! И едят её все, от других рыб до птиц, которые, похоже, именно ради этой рыбёшки и гнездятся на островах в восточной и северной части Верхнего. При этом нередко попадались рыбки с икрой! Не то у них нерест несколько раз в год, не то просто растянут по времени и идёт, считай, непрерывно всё тёплое время года. Хотя, не удивлюсь, глядя на количество рыбок, если там и то, и другое: постоянный нерест, в котором каждая рыбёшка участвует несколько раз. Но в Умбре она почти не попадается, не то не нравятся ей большие глубины и течение, не то сразу съедают. Но стоило сделать два шага в сторону от истоптанных маршрутов — и тут же нашлось что-то новое. Что с этой тюлькой на Щучьей творится — понятия не имею: вне сезона добычи икры людей там почти не бывает, разве что дежурные по острогу, но они подобным вопросом не задавались.

В любом случае, эта рыбка позволит увеличить общий вес продаваемой рыбы, а, значит, даст дополнительную работу рыбакам и дополнительных доход и им, и мне. Разве что может понадобиться постройка ещё одного судна с хорошими моторами. Или… Или на эту рыбу «сядут» соседи-бароны, если и впрямь поставят свой рыбацкий посёлок на озере. Но это в любом случае произойдёт, если вообще произойдёт, не в этом году и не в следующем точно.

Поразмыслив, решил сначала заехать к графу Сосновичу. Потому как осознал, что вряд ли дегустация закусок к пиву обойдётся без собственно пива — просто это два разных вкуса получаются, да и погода словно уговаривает взять пару холодных, запотевших бокалов… А ехать потом к фактическому хозяину города с выхлопом, извините, уже что-то на грани хамства.

В приёмной у графа столпотворения не наблюдалось, но три человека в очереди сидели. Правда, мне ждать не пришлось: едва секретарь доложил владельцу кабинета, как тот буквально через пять минут выпроводил сидевшего у него посетителя и пригласил меня в обход остальных. Надо сказать, ожидающие, вопреки мнению деда, восприняли это не просто спокойно, а как должное: беседовали себе между собой тихонько, даже не пытаясь встать с места, не то, чтобы зайти в кабинет. А иначе у нас, в нашем сословном обществе и быть не могло. По себе знаю, если бы мне до получения мною титула пришлось заставить ждать перед кабинетом какого-нибудь барона, пока я решаю свои вопросы — чувствовал бы себя предельно неловко и скованно. Даже, пожалуй, мог бы и забыть часть того, что собирался сказать или сделать, так что точно предпочёл бы пропустить носителя титула вперёд, не видя в том никакого урона для дворянской чести.

Граф приветствовал меня встав из-за стола и наполовину обойдя его, стоя около боковой стороны: не как равного, но с явно выказанным уважением. Такие чёткие и крупные знаки, кто кого и как приветствует, даже я мог считывать ещё в гимназии. Сейчас научился отмечать и оценивать ещё и десяток более мелких знаков, расставляющих акценты и добавляющих детали, и которые