единицы измерения авторов этого чуда техники. Второй снаряд пробил смотровое стекло, тем более, что оно не бронированное, и взорвался внутри. У шофёра шансов не было, прочий экипаж, если и не получил серьёзных ранений, явно предпочёл покинуть обездвиженную технику. Иначе, продолжи они стрельбу, броневик имел бы такой же вид, как и вон те два.

— Кстати, интересная конструкция, я про бронированный автомобиль. Хотелось бы знать, есть ли перспективы развития у такой техники и есть ли что-то подобное у нас?

— Перспективы, на мой взгляд, есть. Рано или поздно, но вся армия вынуждена будет перейти на механическую тягу, пусть это и растянется на годы и даже десятилетия. Хотя бы ради скорости перемещения: до того же Ширанда от ближайшей железнодорожной станции пехоте МЕСЯЦ хода! Тогда как полностью механизированная часть может дойти за два дня, при этом полностью сохранив боеготовность. В будущем, думаю, сможет преодолевать подобные концы за полдня или чуть больше.

— Не бесспорно, хоть в чём-то и логично. То есть, в Империи тоже есть такие разработки?

— Насчёт именно таких — не знаю. Но разработки в Империи есть. Причём то, что мне известно, реализует совсем другие концепции и превосходит эту вот поделку.

— Вы так считаете? И чем же оно превосходит?

— Всем. Судя по тому, что их техника — вот она, а наша… Думаю, счёт здесь был восемь-ноль. На основании опыта предыдущих столкновений и знания характеристик наших броневиков.

— Знаете, Юрий Викентьевич, было бы очень интересно побеседовать с вами в более располагающей обстановке и под соответствующую закуску, тем более, что Солнце скоро… Кхм… Склонится к закату, так скажем.

— Я также не против пообщаться с вами в неформальной обстановке. Уверен, у вас есть много интересных и полезных историй из вашего обширного опыта. Но сейчас мне нужно ещё кое-что довести до моих гвардейцев, а затем отдать несколько распоряжений офицерам. Благо, публика немного разошлась и не будет так сильно мешать.

— Да-да, конечно. Мы и сами с интересом послушаем вашу лекцию — предыдущая мне очень понравилась, хоть и не всё было понятно, поскольку вы явно давали отсылки на неизвестные мне обстоятельства. Например, что такое «бэ-зэт», или как-то так.

— Бронебойно-зажигательно-трассирующий снаряд, аббревиатура БЗТ. Содержит бронебойный сердечник и около тридцати граммов зажигательной смеси, сформованной в шашку. Горит при очень высокой температуре, порядка трёх тысяч градусов[2], и при этом почти не поддаётся тушению обычными способами.

— Да, такой не только укладку со снарядами подожжёт, суровая вещь.

С полковником Полозовым мы на самом деле неплохо посидели в известном ему небольшом ресторане. Мне, правда, удалось довольно быстро переключить беседу на самого отставного полковника, на эпизоды из его боевой биографии. И, судя по тому, как это слушал внук — дома Роман Исидорович явно не хвастался своими подвигами. А ему уже хотелось поделиться кое-чем из пережитого. Например, про орден, который был получен за участие в строительстве моста. Всего лишь, да? Наплавного моста, через горную реку, в конце ноября, по грудь в ледяной воде и под вражеским обстрелом. Раненого тогда ещё прапорщика Полозова вытащили из реки потерявшим сознание, в себя он пришёл только в госпитале. Сапёрная рота потеряла треть состава погибшими и четверть — ранеными. Обычно соотношение потерь безвозвратных и санитарных иное, но не в том случае, когда раненые истекают кровью в воде, не имея возможности перевязать раны. А мост взорвали, сами, после того, как по нему прошли последние выжившие бойцы арьергарда.

К сожалению, пришлось сворачиваться достаточно рано, поскольку нужно было ещё и внука домой доставить. Внук, кстати, смотрел на деда совсем другими глазами, и одно это, на мой взгляд, полностью окупало мою поездку.

Вечером в гостинице посидели уже со своими офицерами.

— Ну, что, господа — нашлись наши «потеряшки»? Заодно понятно, какая неучтённая гвардейская часть нашлась у нашего Государя.

— Если это наши, то, получается, аттестацию уже прошли, и аттестовали их именно на гвардейские звания.

— Или журналисты переврали, не различая родовую гвардию и имперскую. Или это вообще не наши.

— Да ладно! Явно от «Кроны» дырки!

— Не дырки, а отверстия. Мало ли «Крон» выпущено, вроде как на сотни счёт идёт.

— Судя по количеству попаданий — надо было или из двух десятков стволов палить или из пяти-шести магазинных. Как хотите, но на мой взгляд второй вариант — намного правдоподобнее.

— Есть ещё один момент: бронепробиваемость. Есть одно место, где снаряд прошёл через лобовую и потом через все переборки до самого движка. Из старой, однозарядной, даже с усиленным зарядом последнюю переборку не пробил бы. Разве что стрелять метров со ста.

— Девятьсот и тысяча сто метров в секунду — такая большая разница?

— Энергия пропорциональна квадрату скорости. Это получается почти в полтора раза больше, так что, да — разница заметна.

— А если будет тысяча четыреста, как его милость хочет?

Тут я вмешался, не дожидаясь, пока посчитают на листочке.

— В два и четыре десятых раза больше дульная энергия, чем у изначального варианта и в один и шесть раза мощнее, чем нынешний снаряд.

— Свирепая штука — математика!

— И не говорите, поручик. Кстати, созрел тост!

— За математику?

— За математику!

Понятное дело, что никакой тост на самом деле не поднимали — точнее сказать, не прямо сейчас. Но вот то, наши ли батарейцы побили британские броневики и где они сейчас — обсуждали долго и бурно, даже когда перешли уже от обсуждения «на сухую» к беседам «под закусь». Я уже упоминал, что офицеры любят выпить? Ну, тогда уточнять не буду, но за наших выпили не раз, за то, чтоб все они вернулись домой независимо от того, где бы сейчас ни находились.

Утром после завтрака отправились на экскурсию по городу. Сходили, разумеется, и к Кремлю. Дед снова морщился внутри меня от вида Красной площади, заставленной торговыми рядами разной степени потрёпанности, а все мы вместе — от запаха, источником которого был ряд будок у спуска к Болотной площади. Дожди, которые загнали было моего Ромку с Мурыськой в дом и спровоцировали охоту на Мявекулу, закончились (или их в Москве и не было) и пришла жара, из-за которой дух стоял особо могучий. Может, в Кремле благодаря стенам запах скромнее, но туда нас не пустили. Так что, малодушно сбежав по направлению поперёк ветра, как положено, по словам деда, выходить из зоны химического поражения,