с лошади, и его ноги в грязных ботинках находились примерно на уровне моего лица, что раздражало меня куда больше, чем следовало бы, — если бы знала, наверное, не спрашивала бы? Логично?

Финнеар помолчал секунду.

— Мы находимся на границе с мёртвым лесом, — произнёс он наконец. — В любой момент оттуда может выйти голодная тварь, которая сочтёт нас весьма подходящими кандидатами для утоления аппетита.

— Ну а чего мне бояться? — я пожала плечами и вернулась к ягодам. — У меня есть ты. С двумя мечами. Ты вообще умеешь ими пользоваться?

Тишина стала такой плотной, что её можно было потрогать руками.

Я украдкой подняла взгляд.

На лице Финнеара не дрогнул ни один мускул, но в глазах что-то вспыхнуло — острое, оскорблённое.

Есть контакт.

Он спрыгнул с седла одним плавным движением, и прежде чем я успела моргнуть, оба клинка уже были в его руках.

И он начал.

Я выпрямилась и просто смотрела, забыв про ягоды.

Финнеар работал с двумя мечами так, будто они были продолжением его рук — лёгкими, послушными, живыми, описывающими в воздухе сверкающие дуги, которые сливались в один непрерывный поток движения. Он был быстр, точен и смертоносен, и я поняла, что передо мной — не просто воин, а что-то совсем другого порядка.

Лицо его было напряжённым и злым.

По вискам тёк пот.

Он явно старался.

Я дождалась, когда он закончит, и захлопала в ладоши — медленно, с расстановкой, с самым серьёзным выражением лица, на которое была способна.

— Браво, — сказала я. — Ты хорош. Очень ловко получается.

Он резко замер.

Клинки скользнули в ножны, и Финнеар поклонился — коротко и сдержанно.

— Двести лет изнурительных тренировок, — произнёс он. — Я овладел клинками в совершенстве.

— Двести лет, — повторила я задумчиво, возвращаясь к сбору трав. — За такой срок можно овладеть в совершенстве не только клинками. Хотя я плохо знаю тебя, Финнеар — вероятно, ты ещё много чем владеешь в совершенстве.

Он промолчал.

Мудрое решение.

Я сорвала почти дюжину бутонов — большинство из них были нужны не для зелья исцеления, но пригодятся для кремов, которые я уже начинала планировать в голове с тем же деловым азартом, с каким когда-то составляла заказы для аптеки.

А потом я заметила цветок арсирона.

Бутон меня не интересовал — корень, только корень, в нём была вся сила.

Я присела, ухватилась покрепче и потянула.

Корень не двинулся с места.

Я потянула сильнее.

Ничего.

Ещё сильнее.

Земля неохотно отпустила его ровно настолько, чтобы ободрать кожу на ладони.

— Вот зараза, — прошипела я, разглядывая покрасневшую ладонь. — Хорошо закопался.

— Финнеар, — позвала я, — помоги мне вытащить этот корень, своими руками не получается.

Тишина.

Я обернулась.

Финнеар стоял совершенно неподвижно, лицом к мёртвому лесу, и всё его внимание было поглощено деревьями — он смотрел туда прищурившись, и на его лице я увидела то, что меня неприятно кольнуло.

Тревогу.

Я проследила за его взглядом.

Обычный лес, неухоженный, мрачный, из тех, где гулять нет никакого желания даже днём.

Но потом я пригляделась.

В глубине деревьев что-то двигалось.

Тени — огромные, плотные, совсем не похожие на игру света — смещались между стволами, расталкивая их, ломая ветки, и треск сухого дерева доносился до меня всё отчётливее, всё ближе, всё громче.

Их было много.

Очень много.

И они шли прямо на нас.

Глава 7

— Мне не показалось? — спросила я, не отрывая взгляда от шевелящихся теней в глубине мёртвого леса. — Что это?

— Нам немедленно нужно уходить.

— Но я ещё не собрала...

— Немедленно! — голос Финнеара хлестнул как удар кнута. — Быстро, по лошадям!

Он грубо подхватил меня под руку и рывком поднял на ноги с такой лёгкостью, будто я была набитой соломой куклой, а не взрослой женщиной.

— Эй, — возмутилась я, — полегче!

— Госпожа, быстрее залезайте на лошадь.

— Хорошо-хорошо, уже лезу!

Его руки обхватили мою талию — крепкие, уверенные, горячие даже сквозь ткань — и он одним плавным движением забросил меня в седло, так легко и непринуждённо, словно я вообще ничего не весила, словно была пушинкой, пёрышком, невесомым облачком в его могучих руках.

Я даже не успела возмутиться этой бесцеремонности, потому что он уже отпрыгнул назад, оттолкнулся от земли с грацией дикого кота и в одно мгновение оказался в седле своей кобылы.

Красиво, чёрт возьми.

Он натянул поводья, и его лошадь громко заржала, вставая на дыбы.

А потом я услышала свист.

Резкий, короткий, совсем рядом — гораздо ближе, чем те тени в лесу.

Я завертела головой, выискивая источник звука, и только опустив глаза на землю поняла, что всё куда хуже, чем я могла себе представить.

Из земли, в паре шагов от копыт моей кобылы, торчала стрела.

Чёрное древко, жуткое растрёпанное оперение, грубый железный наконечник, наполовину ушедший в дёрн.

— Что это? — выдохнула я, хотя уже знала ответ.

— Орки! — бросил Финнеар и гаркнул так, что я вздрогнула: — Ну чего вы ждёте?! Надо немедленно уходить!

И вот тут я действительно растерялась.

Не каждый день в тебя стреляют из лука.

Не каждый день за спиной топочет орда зеленокожих тварей, жаждущих твоей крови.

Это было совсем не похоже на тот случай в аптеке — когда за пять минут до закрытия ввалился пьяный громила под два метра ростом, с бычьей шеей и маленькими злыми глазками, и начал орать, что ему нужно лекарство прямо сейчас.

Его тоже можно было сравнить с орком — та же агрессия, та же звериная ярость, тот же утробный рёв вместо человеческой речи.

Он перегнулся через прилавок и попытался схватить меня за руку, и я отпрянула, врезавшись спиной в стеллаж с витаминами, и закричала, что вызову полицию.

Он ушёл.

Ничего страшного, в общем-то.

Всего лишь пьяное быдло, каких полно в любом районе.

Но сердце у меня колотилось потом всю ночь, и руки тряслись, и я не могла уснуть до самого рассвета, прокручивая в голове эту сцену снова и снова.

Тогда страх сковал меня, превратил в беспомощную жертву, замороженную статую с выпученными глазами.

Но сейчас — сейчас всё было иначе.

Мой разум работал яснее некуда, мысли выстраивались в чёткую линию, и тело слушалось без промедления.

Я натянула поводья и выкрикнула:

— Вперёд!

Кобыла