— пробормотала я, — и ягоды кирисса для связки.

Эльф рядом со мной подался вперёд, глаза его вспыхнули интересом.

— Вы определили состав?

Так.

Какую абракадабру я сейчас произнесла?

Какие ещё ягоды кирисса?

Я ничего не понимаю.

Вернее, понимаю всё — но откуда я это знаю, вот этого и не понимаю.

— Животные паслись на поле ветров, — начал рассказ эльф, и голос его стал мрачным, тяжёлым, — когда на них напали орки. Убито почти всё стадо. В живых осталось лишь десять голов, и как вы понимаете, каждая — на счету. Если мы не спасём его...

Он замолчал, но я и так знала, что он хотел сказать.

Всё поголовье окажется под угрозой вымирания.

Его слова прозвучали мрачно, с нотками неизбежности, но я снова провела ладонью над раной — и покалывание в пальцах сказало мне то, что нужно было знать.

— Ему ничего не угрожает, — заявила я с уверенностью, которой сама от себя не ожидала. — Если мы примем меры.

— Какие? — спросил эльф, и в его голосе зазвенела надежда.

— Нужно приготовить правильное зелье.

Лицо эльфа просияло, но он продолжал смотреть на меня с пытливым ожиданием.

Чего он ждёт?

— Вы не хотите пойти за ингредиентами? — спросила я.

И тут же поймала себя на мысли — откуда ему знать, какие именно ингредиенты нужны?

Вот я глупышка.

— Так, — я выпрямилась, — слушай меня внимательно. Тебе нужно пойти на поле могучих дубов и собрать...

— Я никуда не пойду, — произнёс он с буддийским спокойствием.

На его лице даже бровь не дрогнула — а она была чертовски красивая, густая и идеально изогнутая. Я машинально потрогала свои и с удовлетворением обнаружила, что мои ничуть не хуже. Что сильно меня обрадовало.

Но — блин!

— Почему ты никуда не пойдёшь?

— Вы у нас целительница, — он слегка развёл руками, — не я.

Железная логика, тут не поспоришь.

— Но я могу пойти с вами, — добавил он, — если вам так будет спокойнее.

Ну вот.

Другой разговор.

***

Прошло не больше пяти минут — и мы уже мчались прочь из деревни на быстрых лошадях, огибая вековые деревья, перепрыгивая через поваленные стволы, и ветер бил мне в лицо, путая белоснежные волосы.

Время странно текло в окружении прекрасных эльфов.

Оно будто растягивалось, замедлялось, позволяя насладиться каждым мгновением — запахом леса, стуком копыт, мелодичным перезвоном каких-то невидимых колокольчиков в кронах деревьев.

Я ловила себя на мысли, что хочу, чтобы это не заканчивалось.

Чтобы не наступала ночь.

Потому что я боялась проснуться.

Проснуться в своей серой реальности, в своей пустой квартире, с чёртовым сообщением на телефоне и разбитым сердцем в груди.

Мы вылетели из леса на открытое пространство, и у меня перехватило дыхание от красоты, развернувшейся перед глазами.

Поле.

Бескрайнее, залитое солнцем поле, усыпанное цветами всех оттенков — от нежно-голубого до ярко-алого, и они колыхались на ветру, создавая живые волны, похожие на разноцветное море.

Ветер бил в лицо, трепал мои белые волосы, и я невольно рассмеялась от переполняющего меня восторга, запрокинув голову к небу, где сияло солнце — тёплое, ласковое, совсем не похожее на бледный питерский диск, который я привыкла видеть сквозь пелену облаков.

Ну что за чудный день!

Слов нет, одни эмоции.

Копыта лошадей мягко ударяли о землю, выбивая ритм, похожий на барабанную дробь, и я летела вперёд, чувствуя себя героиней какого-то красивого фильма — только камеры не хватало и закадрового голоса, объявляющего: «В главной роли — Наталья Сергеевна, бывшая жена, бывшая неудачница, а ныне — эльфийская целительница высшего ранга».

Звучит неплохо, правда?

Я мчалась следом за Финнеаром — кстати, так звали моего молчаливого провожатого, это имя он бросил мне ещё в деревне, коротко и сухо, будто делал одолжение — и думала о том, как странно всё сложилось.

Признаться честно, когда речь зашла о лошадях, я была уверена, что мы поскачем вместе на одной. Ну знаете, как в романах — она впереди, он сзади, крепкие руки обнимают за талию, горячее дыхание щекочет шею, и всё такое романтичное. Но Финнеар развеял мои фантазии одним коротким взглядом и сухой фразой о том, что так не принято и что у меня есть собственная лошадь.

Ну ладно.

Спорить я не стала.

Оседлала кобылу — на удивление легко, будто делала это тысячу раз — и двинула следом за этим холодным красавцем, радуясь хотя бы тому, что он не заставил меня показывать дорогу.

Вот это было бы катастрофой.

Я в Питере иногда умудрялась заблудиться по пути от метро до дома, хотя жила там двадцать лет, а тут — целый незнакомый мир с его бескрайними полями и лесами.

Пронесло.

Финнеар скакал впереди, и я невольно изучала его спину — прямую, напряжённую, будто кто-то вставил ему кол вдоль позвоночника.

Он казался мне бесчувственным.

Похожим на робота, запрограммированного на выполнение задачи — доставить целительницу к полю могучих дубов, точка.

За всё время пути он не произнёс ни единого слова, не обернулся ни разу, не поинтересовался, удобно ли мне в седле, не устала ли я, не хочу ли воды.

Ничего.

Полная тишина, если не считать стука копыт и пения птиц где-то в вышине.

И поначалу это меня даже задело — что я, прокажённая какая-то?

Но потом, приглядевшись к его затылку, к напряжённым плечам, к тому, как он сжимал поводья побелевшими костяшками пальцев, я вдруг нащупала в нём кое-что интересное.

Страх.

Не передо мной лично, нет.

Страх перед тем, кем я стала.

Перед целительницей высшего ранга с белыми волосами и даром, который я сама пока не понимала.

Страх перед сильной женщиной.

Возможно.

А возможно, мне просто показалось, и он был обычным букой, не умеющим поддержать светскую беседу.

В любом случае, меня это мало волновало — впереди расстилалось прекрасное поле, над головой сияло солнце, и впервые за очень долгое время я чувствовала себя по-настоящему живой.

Глава 6

Впереди показались поваленные деревья — огромные, замшелые стволы, перегородившие путь, словно кто-то нарочно выстроил баррикаду из гнилого дерева.

Я натянула поводья, замедляясь, и в голове немедленно запела одна-единственная мысль — объехать, объехать, объехать, только объехать, мы же взрослые люди, зачем нам этот экстрим.

Но Финнеар не стал объезжать.

Его скакун собрался в один слитный прыжок, взмыл над стволами с такой