этот вопрос утвердительный ответ, де Граф задумался. Он сам в свои сто сорок лет вряд ли смог за неделю-две поставить хотя бы такой дом и изготовить посуду. И всё без инструментов. Он даже не представлял, как и с чего можно и нужно начать! Как мало он знает о своём императоре. И не стремился узнать, если говорить честно. Словно она всегда была императором, без прошлой жизни, своих привычек, пристрастий и прочего. Хотя она сама о себе не рассказывала и смирилась с объявленным статусом. Известно только, что жила одна в крошечном помещении, работала кем-то вроде счетовода, и то, не отправь тогда Первый в её мир, не знал бы и этого. А, да! Ещё, в детстве из дома сбежала. Вроде от отчима, если правильно помнит.

   - Вас этому в школе учили? - он припомнил давнее объяснение на тему системы образования и спросил почти наугад.

   - Школе этого не надо, - отмахнулась Влада. - Я даже не знаю, учат ли такому специально. Это у меня много всего в голове есть, что у обычного человека и не появится. Особенности воспитания, - она как-то иронично хмыкнула и плотнее прижалась к боку де Графа, словно набираясь храбрости.

   - Я с мачехой с шести лет жила, - неожиданно заговорила он после долгого молчания. Де Граф даже успел задремать. - Мать умерла при родах, отец лет через пять женился второй раз, а через год погиб на пожаре, спасая кого-то. Раисе я только мешала, но это потом поняла, когда подросла, а до этого всё старалась стать правильной и хорошей. В школу она меня сразу сплавила, хотя обычно туда с семи принимают, а мне едва шесть было. Там тоже никому не нужна. В классе тридцать человек, кого волнует один из них? Дома Раиса постоянно шпыняла, всё ей не то и не так. Думала, буду хорошо учиться, помогать по дому, то хотя бы похвалит, не до хорошего. Всю начальную школу приносила одни пятёрки, дома ни пылинки, готовить научилась. И всё без толку.

   Потом Раиса привела в дом Гришу, мне уже лет девять или десять было, тогда уже что-то да понимала. На меня совсем перестали обращать внимание. Только если дома не прибрано и обеда нет, орали в два голоса.

   Тогда как раз добралась читать приключенческие романы. В библиотеке всё свободное время проводила. Ну и решила, что сбегу и буду жить в гордом одиночестве, всё равно никому не нужна. Мозги и тогда уже были, сообразила, что просто так уйти нельзя, далеко не доберусь и не проживу долго без подготовки. В библиотеке интернет был, пересмотрела множество роликов по выживанию. На учёбу забила, копила деньги на поезд, уехать на юг, где всегда тепло, чтобы там жить. Бутылки собирала, машины мыла, соседских собак выгуливала. Много ли лет в десять-одиннадцать наработаешь?

   А потом Гриша нашёл мои сбережения. Опять орали, что наворовала, грозили в детдом сдать. Я после этого разузнала про детдома. Подготовительная колония для будущих преступников. Узнала также, что если бы сбежала, то туда бы вполне могли поместить.

   Влада сделала паузу, собираясь с мыслями. Де Граф осторожно положил руку ей на спину в ободряющем жесте, боясь спугнуть момент. Такого признания о детстве он никак не ожидал.

   - Этот побег накрылся медным тазом, - продолжила девушка. - Ещё с год, наверно, бунтовала. Эти тогда за мной следили тщательно. Шаг вправо, шаг влево - ор и скандалы. Что не по их - тоже самое. А не по их было всё. И раньше пришла - чего припёрлась, и позже - где шлялась. И почему жрать не готово, вчерашнее они не едят... После очередного скандала, когда мне заявили, что максимум, что мне светит, так это работа уборщицей или проституткой, решила, что хватит и надо от них всё же уходить, как можно скорее. Единственный вариант увидела в поступлении в ВУЗ и получить койку в общаге. А это уже только после школы, и ещё экзамены сдать достойно. Снова взялась за учёбу и, как только получила аттестат, уехала поступать.

   Де Граф слушал тихий голос, а перед глазами вставали живые картинки. Неосознанно девушка делилась с ним воспоминаниями. Князь будто видел их, но отстранённо, как бы со стороны.

   Маленькая девочка стоит перед свежим земляным холмиком. Рядом другой, уже старый, но ухоженный. В торце высится высокий мраморный камень с надписью. Буквы расплываются, но удаётся прочитать два слова "Катрин ДЕСАМОН", именно так, всё большими буквами. И над надписью портрет улыбающейся красивой блондинки. Похожая надпись и на табличке на грубом деревянном кресте у свежего холмика. Только имя другое - Ярослав.

   Середина весны. Деревья ещё без листвы, но трава зеленеет там, где её не засыпали свежей землёй. Моросит мелкий неприятный дождь. Какая-то женщина под зонтом берёт девочку за руку и уводит. Женщину можно было бы назвать красивой, если бы не брезгливое выражение лица и не недовольный взгляд.

   Она идёт торопливо, перешагивая лужи, и совсем не обращая внимания, что девочка за ней не успевает и вынуждена бежать прямо по грязи, пачкая сапожки и забрызгивая подол пальто.

   - Что ты за свинья такая? - женщина всё же увидела грязную одежду и принялась отчитывать ребёнка недовольным голосом. - Вся уделалась. Мне, что ли, за тобой стирать?

   ...

   Радостно-возбуждённый гомон большой разновозрастной толпы детей и подростков. Все одеты в одной сине-белой гамме. Мальчики в пиджачных костюмах, девочки - в белых блузках и юбках по колено. Влада растерянно стоит чуть поодаль. В этой толпе она самая маленькая и единственная, без букета в руках.

   - Ишь чего, - откуда-то доносится недовольный голос женщины из предыдущего воспоминания, - ещё на цветы тратиться. Другие надарят, не обеднеют.

   Вся толпа плавно переносится в учебные классы. Три ряда парт по шесть в ряду, почти все заняты. Влада сидит на последней. Из-за отдалённости и спин и голов впереди сидящих, ей почти ничего не видно из написанного на доске. Но на первых партах сидят любимчики, слабо видящие и просто подлизы-отличники. Идёт опрос. Девочка изо всех сил тянет руку вверх, надеясь, что ей дадут ответить. Но учительница упорно её не замечает, спрашивая всех остальных, кроме неё.

   - Влада, сядь и успокойся, - учительнице надоело игнорировать девочку. - Я знаю, что ты знаешь, поэтому не буду тратить на тебя время!

   ...

   - Раиса! Вот,