хижины. По крайней мере, рыба, повешенная под козырёк вялиться, и запас сухих дров почти не пострадали. А вот эксперимент по горячему копчению рыбы провалился - огонь в открытом очаге залило образовавшимися ручьями. Поставила себе в мыслях заметку обкопать хозяйственную часть и плотнее обложить кострище камнями.

   Этот день посвятила отдыху. В дождь не было желания куда-либо идти, особенно, в мокрый тропический лес. Поэтому весь день просидела на пороге хижины, плела корзины с циновками и пыталась придумать ловушки для птиц, которых здесь водилось предостаточно. Рыба, морепродукты и фрукты - это хорошо, но иногда хочется мяса.

   Прошёл ещё один день. Я сидела на камне на окончании мыса-мусоросборника. Волны накатывали на гряду чёрных коварных камней, означая их присутствие пенными валами. Через пару часов вода поднимется выше, и камни полностью скроются из вида, грозя случайным кораблям острыми зубами.

   Но кораблей за всё время не видела ни одного. И на мысу тоже мусор природного происхождения. На него течение сносило почти всё дрейфующее мимо острова, в основном ветки и стволы деревьев, но, порывшись, я нашла некоторые вещи из перевернувшийся лодки. Сама лодка, несогласованно взмахивая двумя вёслами, медленно отдалялась от острова. В ней я насчитала шестерых. Все, кто оказался на острове, кроме меня и де Графа. Непонятно, что у них случилось, что они решились выйти в море. В их цели я не сомневалась - второй остров, что в ясные дни смутно темнел на горизонте серым облаком. Думают, что там будет лучше?

   Все дни после добровольно-вынужденного изгнания я почти не вспоминала об оставленной группе. От них никто не появлялся поинтересоваться, как мы, и я тоже к ним не ходила. Слишком далеко для праздного любопытства. Даже при быстром темпе ходьбы это заняло бы почти половину дня. Настолько оставить больного бессознательного человека я не решалась. Но сейчас появилась необходимость сходить в тот лагерь, попробовать выяснить, что случилось и почему они покинули остров. Вода есть, еды достаточно, хищников и змей я не только ещё не встречала, но и не видела следов их присутствия. К тому же сильно сомневаюсь, что из-за них они так поспешно уплыли.

   Я следила за лодкой, пока она не стала еле заметной точкой среди ярких бликов волн. Что ж, шансы доплыть до острова у них есть. Но только если ночью не снесёт сильно в сторону. На двух вёслах до темноты могут не успеть, тем более, что вышли в море ближе к полудню.

   В хижине поставила в изголовье большой горшок с водой. Один конец тряпки опустила в воду, другой положила на лоб де Графу. Надеюсь, поможет на время моего отсутствия снять жар. Он почти исчез за эти дни, но всё равно иногда возвращался, вынуждая не отходить далеко от хижины. Сама же бегом добралась до покинутого лагеря.

   За то время, что меня здесь не было, почти ничего не изменилось. Стало больше мусора, и вокруг кострища появилось шесть охапок листьев. Спальные места по числу людей. Они так и не соизволили сделать хоть какую-то крышу, и весь недавний ливень мокли под каким-нибудь деревом. Кострище тоже выглядело странным. Я не нашла в нём свежих углей и пепла, будто как он потух в дождь, так его потом и не развели вновь. Отчасти это доказывали и сложенные в нём ветки с растопкой. Разжечь хотели, но не получилось. Но ведь солнце после ливня снова жарило, а у них остались очки! Ответ пришёл, когда я нашла разбитую оправу. Одна линза в ней так сильно раскрошилась, что вряд ли смогла сфокусировать достаточно света, а вторая просто отсутствовала.

   С одной из лежанок забрала нижнюю юбку со следами крови. Слишком хорошая и дорогая ткань, чтобы жена лавочника могла такое позволить. Значит, маркизы. Месячных в этом мире не знали, происхождение крови должно быть несколько иное.

   Сопоставив обе находки, воображение нарисовало картину, как мужики, соскучившись по женской ласке, неоднозначно предложили маркизе не ждать до мужа. Марик попробовал вмешаться, огрёб по лицу и, возможно, по другим частям тела. В пылу объяснения насколько он неправ, мешая взрослым, несчастные очки попросту растоптали, не заметив, и вторую линзу искать, думаю, уже бесполезно, или также растоптали в пыль, или совсем потеряли. Если уж шестеро человек её не нашли точно зная место драки, то мне надо просеивать половину пляжа. Марик должен быть дважды виноват и трижды обижен. Помешал отдыхать, испортил очки - единственный источник огня у этой компании, и лишился хорошего зрения. Как его за очки не прибили на месте, не понимаю. Неужели, у кого-то здравый смысл появился? А ведь могли и заранее забрать столь важный для выживания предмет.

   Дальнейшее обследование лагеря не объяснило причины покинуть остров. Думается, ей стало желание и надежда добраться до следующего. Вдруг, там есть люди? С потерей огня их здесь уже ничего больше не держало. Набрали побольше фруктов, воды в бочку и отчалили, оставив весьма загаженный в прямом смысле слова берег. Казалось, они поставили себе целью удобрить каждый куст, иначе столько следов жизнедеятельности не объяснить. Даже прошедший ливень не смог до конца вымыть прибрежные заросли.

   Прихватив находки, вернулась домой к уже привычным делам. Юбку отстирала и разрезала на большие куски. Пойдут на смену рубахи-подгузника, чтобы, когда её стираю, де Граф не смущал едва прикрытым видом.

   Этой ночью, вопреки обыкновению, легла спать, прижавшись к тёплому боку. Экономя силы лежанку сделала одну, достаточно широкую для двоих, и ночью старалась держать дистанцию. Сейчас же чувствовала необходимость, чтобы рядом кто-нибудь был. Пока лодка не уплыла, хватало мысли о том, что, если станет совсем одиноко, можно прийти к той группе. С их отбытием единственными людьми на острове остались мы двое. И то, надолго ли? Всё же столько дней без сознания и с повышенной температурой заставляли волноваться за жизнь князя. Так и заснула под стук сердца и мерное дыхание, уже привычно игнорируя песни ночных цикад и лягушек.

   Де Граф открыл глаза. Сознание вернулось полностью, но память смазала события последних дней. Он помнил, как лодка перевернулась на прибрежном рифе, потом провал, они всей небольшой группой долго шли по берегу до ручья. Кажется, уже на следующий день произошёл какой-то неприятный конфликт, и снова провал до нынешнего момента.

   Взгляд упёрся в низкую крышу, собранную из жердей и покрытую листвой. Затем опустился ниже на стены, сплетённые из длинных деревянных