мне не брат, никогда. Но я знал, у вас с Сиди был добрый сделка прошлая весна. Пошли.

Сиди Мохаммед аль-Айячи оказался совсем не таким, как ожидал Роберт, он совершенно не соответствовал образу предводителя пиратов, да и дом у него отнюдь не выглядел роскошно или даже представительно для человека, чьи подручные разграбили тысячи чужих кораблей и продали в рабство их экипажи. Дом был такой же старый и покосившийся, как и сам хозяин, однако безукоризненно чистый. Их привели к аль-Айячи, когда тот садился завтракать в маленькой комнате, где был всего лишь один низенький столик да тростниковая циновка на полу. На нем была хлопчатобумажная рубаха, такая же белая, как его длинная борода, и на этом фоне контрастно выделялись его изборожденное глубокими морщинами темное лицо, руки и, конечно, сверкающие черные глаза. Старик поднялся на ноги – легко, как молодой, – когда они вошли, и низко им поклонился, обменялся самыми благочестивыми приветствиями с Маршаллом, который, в свою очередь, весьма эксцентрично поклонился в ответ и осыпал руку хозяина поцелуями. Что выглядело совсем уж странно, Сиди поцеловал бывшего актера в оба плеча, словно тот был его старинным другом.

– Салам, Сиди Мохаммед, да благословит тебя Господь!

– Да снизойдет милость Аллаха на тех, кто следует за его пророком. Хвала Аллаху, что Он привел тебя к нам в целости и сохранности, Уильям Маршалл. И твоего юного друга тоже. – Он сделал изящный жест в сторону Роба, который неуклюже склонил голову.

– Скажи же мне, – продолжал Сиди Мохаммед, наклоняясь вперед и впиваясь в Маршалла своими яркими изучающими глазами, – какие чудеса ты привез нам на этот раз? Еще христиан для наших предприятий? Как мне кажется, этот молодой человек может стать отличным гребцом на галере. Такой мощный парень, наверное, даже в одиночку может гнать галеру вперед! Он что, часть товара, который ты мне привез, а, Маршалл?

– Увы, нет, владыка. Этот молодой человек, что меня сопровождает, Роберт Болито из страны, называемой Корнуолл, откуда твой храбрый капитан, раис аль-Андалуси, в начале года привез столько пленных христиан.

– Да-да, наш верный слуга Касим бин-Хамид бин-Муса Диб прекрасный воин на службе Аллаха, да продлятся его дни, и пусть сопутствует ему удача, ибо тогда удача улыбнется многим от его славных и праведных деяний, иншаллах! Альхамдолилла! Хвала Аллаху!

– Аллах акбар, – покивал Маршалл, склоняя голову. – Хвала Всевышнему, благо всем, кто Ему служит. Но мы помешали тебе завтракать, мой господин. Позволь же нам удалиться на время, дабы ты мог в покое вкушать пищу.

Старик нетерпеливо покачал головой:

– Нет, Уильям Маршалл, нет. Сядь и ешь со мной. И ты, юный Роберт Болито, тоже, пожалуйста, садись, будь мне как брат. Хасан, будь добр, скажи Милуде, чтоб несла еду для всех нас. И воды, чтобы наши братья могли умыться.

Женщина принесла тазик и кувшин с водой, а также два отреза хлопковой ткани, чтобы вытереть руки, и Сиди собственноручно полил гостям на руки розовой водой. Затем подождал, пока женщина уберет тазик, а потом принесет хлеб, оливки и тяжелое керамическое блюдо с крышкой. Он поднял крышку, и в лицо ему ударил столб ароматного пара.

– Ага, курица в лимонном соусе! Господь добр ко мне! – Он пододвинул корзинку с хлебом ближе к Маршаллу и Робу: – Ешьте, пожалуйста. Ваша семья в добром здравии, мастер Маршалл? Ваша жена, ваши мальчики, ваша мать?

Роб был поражен. Они столько времени провели вместе, а лондонец ни разу даже не упомянул, что у него имеется семья. Насколько Роб мог судить, он вполне мог оказаться холостяком или вдовцом. Или сиротой, коли на то пошло.

Маршалл отвечал Сиди Мохаммеду долго и подробно, а потом сам осведомился о здоровье старика.

– Я здоров, альхамдолилла, хотя уверен, что в вашей стране есть много таких, кто желает обратного. Полагаю, ваш мастер Харрисон был весьма недоволен мной, когда побывал здесь. Однако, – Сиди извиняющимся жестом развел руками, – он не привез то, на что я рассчитывал, хотя взамен я предлагал ему очень многое. Может быть, просто момент был выбран неудачно и Аллах решил иначе.

Некоторое время все ели в молчании, потом Маршалл сказал:

– Как я слышал, в этом году вы взяли много пленных. Отовсюду, изо всех стран.

Сиди Мохаммед оторвался от ножки курицы.

– И в самом деле, Аллах был весьма милостив к нам, дав нам прекрасных капитанов, смелых матросов и ниспослав нашим кораблям хорошую погоду. Мы получили четыреста двадцать три христианские души, – ровным голосом сообщил он.

Маршалл улыбнулся:

– Отличный результат для одного лета. Но может быть, имея четыреста двадцать одну или две души, ваши позиции будут ничуть не менее прочными?

– Да как такое может быть? Четыреста двадцать одна или две – это отнюдь не четыреста двадцать три. Равновесие будет нарушено. Одного будет не хватать, и это будет весьма печальный результат в глазах Аллаха.

– Однако, возможно, бронза и железо помогут восстановить баланс, компенсировать разницу?

Сиди Мохаммед помолчал.

– Как можно измерить вес души в сравнении с металлом, мастер Маршалл? Это то же самое, что сравнивать пух и камни.

– Вполне возможно. Но харвар[89] пуха весит столько же, сколько харвар камней.

– По весу возможно, но не по стоимости.

– А что, если это не пух и не камни, а бронза самой лучшей европейской работы, а к ней еще прилагается достаточно железа?

Аль-Айячи скривил губы. Потом снова взялся за куриную ножку и содрал с нее последний лоскут мяса зубами, острыми и желтыми, как у крысы.

– Ну, это будет зависеть от количества бронзы и железа и от всего прочего, что ляжет на другую чашу весов.

Уильям Маршалл сунул руку за ворот своей рубашки, достал свиток пергамента и передал марабуту, который принял его, сперва тщательно вытерев пальцы о полотенце и пробормотав благодарственную молитву своему Богу. С совершенно безразличным выражением лица Сиди ознакомился с содержанием свитка.

– Мне известно, что вы в полном соответствии со своими традициями просто обожаете спорить и торговаться, но для меня все эти споры очень утомительны. Ваше предложение весьма интересно. Ведь золота у нас полно, а если это будет более… Но, конечно же, нам нужны доказательства, что все это в рабочем состоянии и хорошо действует, прежде чем мы заключим сделку.

Маршалл чуть наклонил голову:

– Все будет так, как вы скажете, Сиди.

– Иншаллах. Ваш корабль… где он сейчас?

– Поблизости, ждет условного сигнала. И прибудет сюда, как только я подам сигнал. А вы можете послать туда лодку с доверенными людьми, чтоб те проверили груз.

Марабут посмотрел на Хасана бин-Какрима, и они некоторое время