Я слабо улыбнулся, мысленно благодаря друзей за понимание и поддержку. Как говорят моряки в Арнкхое: «Есть морскую соль вместе всегда легче».

Проходя вдоль замковой галереи моих ушей, коснулись знакомые низкие нотки. Я замер. Голос определенно принадлежал Шарин. Второй — Рогану.

— А я тебе говорю, что это про неё сочинили сказку «Хозяйка горных садов», — упорствовал король Златавира. Сейчас меньше всего они походили на отца и дочь, скорее уж на добрых друзей. — У неё даже имя сходится. И внешность.

— Это никакая не хозяйка, а Морнелит Шелд'Арин, за красоту свою прозванная чернокаменным цветком Нолгора. — Отбрила всезнающая Шарин.

— Да и что? Что у неё не могло быть горных садов? — Гнул своё Роган.

— Отец, подумай сам! Не может выдуманный персонаж висеть в родовой Галерее! — Шарин постепенно начала выходить из себя.

Мы с друзьями поспешили вмешаться, пока спор не перерос в настоящую ссору.

Одетая в летящее платье цвета ночного неба, Шарин не сразу заметила моё появление, горячо споря с отцом под портретом молодой феньяр, безусловно являвшейся арханди по своему происхождению. Гладкая мраморная кожа резко контрастировала с ореолом чёрных смоляных кудрей и тонким алым росчерком губ.

Она снисходительно взирала на собравшихся под её портретом из-под опущенных ресниц, глазами, так похожими на глаза Далара Шелд'Арина. И как я раньше этого не замечал? Ведь всё же было так близко, буквально плавало на поверхности.

— Спроси у своего эльфа. — Пренебрежительно вымолвил Роган, наблюдая за нашим приближением.

— Спроси у меня, Лазорька, — мысленно вклинился я в разговор.

Лицо Шарин просияло, Роган же, напротив, отвел глаза, стараясь не рассматривать меня слишком уж пристально. Видимо до сих пор считал меня виновником всех бед Шарин.

— Ты знаешь, кто это? — Шарин указала рукой себе за спину.

— Трудно не знать собственную мать, — грустно отозвался я и вновь посмотрел на портрет. Сердце кольнула давно остывшая боль утраты.

— Она была очень красивой. — Попытался разрядить обстановку Кайвин, но неловкая пауза только усилилась.

— Пожалуй подожду тебя в твоих покоях. — Сухо возвестил Роган и мрачнее тучи покинул галерею.

— А там висит портрет самого первого правителя Нолгора, — невпопад выпалила Шарин, махнув рукой в самый дальний конец галереи, терявшийся за поворотом. — Очень занимательно, честное слово. Совсем непохож на современных эльфов.

— Прекрасно, вот мы с Кирэлем как раз пойдём и посмотрим, — обрадовался Кайвин, — никогда не видел первородных феньяр.

— Угу, — бодро закивал Кирэль, — может заодно и Улима отыщется.

Кайвин с нажимом подтолкнул друга вперед и походя склонился ко мне, щекоча дыханием мое ухо. — Похоже, сейчас самый удачный момент, чтобы убедить её остаться. Удачи тебе, белый Лис — Отто, и помни: мы на твоей стороне.

Он многозначительно сжал мой кулак, в который скатилось что-то острое и холодное.

Я проводил его удивлённым взглядом. Тайком разжал пальцы. На ладони покоилось тонкое витое колечко, купленное мною в Ламкхое для Шарин много дней тому назад. Прилив благодарности к Кайвину, не позволившему в запале выбросить дорогую вещь и сохранившему до нужного момента, затопил сердце.

Теперь я вдвойне не мог осрамиться отказом. Как и я, Кот понимал единственный способ логично расставить всё по своим местам.

Да и проигнорировать столь искренний и красноречивый жест Шарин не осмелится. Хотя... — я усмехнулся, — с неё, пожалуй, станется. Она и не такое вытворяла.

Шаги закадычных друзей затихли в недрах галереи. Мы с Шарин остались одни. Оба не знали, с чего начать, в итоге заговорили одновременно. Получилась полная околесица. Отсмеявшись, мы снова одновременно выдали вслух нечто несуразное — набор звуков и слов. Вновь замолчали, и в этот раз я уступил даме слово.

Шарин кашлянула и огорошила: — Нимдраэль, давай лучше ты, у меня в голове серпантин из мыслей запутался.

— Лучше зови меня, как раньше. — Не выдержал я, дернувшись от имени, успевшего стать чужим.

— Как скажешь. — Она зябко потерла плечи, хотя в помещении было достаточно тепло.

Я решил начать издалека. — Где ты была? Я искал тебя весь вечер.

— В библиотеке, — ответила она таким тоном, будто я спросил глупую и всем очевидную вещь, — по-моему, самое удачное место для приватных бесед — тихое и спокойное. Кроме того, Далар говорил, что лично поставил чары недосягаемости на всё помещение. Так что ни подслушать, ни увидеть не получится, если ты не приглашен, конечно. — Сказала она, как ни в чём небывало, неспешно двигаясь дальше по галерее.

А я обречённо воззвал к портрету матери: — Скажи мне, мама, как истинная дочь Нолгора, если придушить невесту до свадьбы, меня сбросят с утёса Хрод-Ширай?

Если бы я не знал, что это самый обычный портрет, нарисованный маслом, то мог бы поклясться перед статуей ясноокой, что уголки губ чернокаменной красавицы едва дрогнули в улыбке. — Отто, смотри, кто здесь. — Позвала Шарин, стоя почти у выхода.

Зачем-то бросив ещё один взгляд на колечко, я сжал вспотевшие от волнения ладони и подошёл.

Шарин пристально разглядывала холст с изображением последнего правителя Нолгора.

— Совсем на себя не похож. — Весело заметила она.

А я неожиданно почувствовал раздражение. — Завтра прикажу его снять, раз не похож.

Шарин испустила пронзительный смешок, эхом прокатившийся по галерее. — Боишься, не хватит места, чтобы повесить твой?

Я посуровел. — И твой.

Шарин смущённо потупилась.

— Как там поживает старина Люций? — Я постарался вложить в голос как можно больше отстранённой лёгкости, словно мы собрались просто попить вместе чай, а не решить судьбу наших дальнейших взаимоотношений.

— Испугавшись отцовского гнева, что не сумел найти меня, он предпочёл остаться в братстве, — Шарин пожала плечами, — теперь самозабвенно служит Сущему. Говорят, в замке без него стало куда спокойнее.

— Ты ведь не уедешь в Златавир? — Я поймал её лицо в ладони, ища ответы в ярко-голубых глазах.

— Меня ждут в Ренкхое, — промямлила она, — отец скрепя сердце согласился, что мне нужно обучение.

— А что потом? — Я не позволил ей отвернуться, мягко удержав за подбородок.

Она часто заморгала, подбирая слова, но я опередил:

— Ты нужна не только в Ренкхое, — я выставил перед ней кольцо.

Глаза Шарин расширились.

— Магическое? — Пальцы принцессы потянулись к украшению, но я отвёл руку.

— Выходи за меня.

Она нахмурилась, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Это что, шантаж?

— Если хочешь, — невозмутимо согласился я.

Она усмехнулась.

— Так что? — Я навис над тонкой девичьей фигуркой.

Шарин отреагировала спокойно и даже не попыталась отступить.

— Знаешь, Отто, ты мог бы и не спрашивать. Какой ещё ответ я могу дать мужчине, присланному ко мне силой провиденции? С которым успела дважды обручиться, несколько раз поцеловаться и сотню