ворча себе под нос. Работа не спорилась, и Шарин пребывала в легком раздражении. Глаза сверкают, щеки пунцовеют, пружинки над лбом грозно покачиваются в так движениям самой принцессы.

— Да чтоб вас всех разобрало! — Смачно выругалась она, не подозревая что в этот самый момент за ней бесстыдно подглядывают два взрослых эльфа. Пососав порезанный палец, Шарин с остервенением отбросила за спину длиннющую косу, сбив очки с проходившего мимо Вернобия.

Далар неспешно подошел вплотную к зеркалу, жадно вглядываясь в девичье лицо перед ним. Я тоже приблизился и с теплотой заметил, что мастерила Шарин тот самый стилет, впоследствии спасший мне жизнь на арене.

Под вой раненого бизона, который издал искавший на полу очки Вернобий и которому Шарин в стремлении помочь от души проехалась стулом по пальцам, Далар Шелд'арин махом осушил рюмку. Кажется, у него опять дергался глаз.

— Отказала аманиэлю Иллу-Валиона… — прошептал он и взъерошив смоляные волосы быстрой поступью вышел вон. Я хотел последовать за ним, но вдруг все померкло. Исчезли краски. Я оказался один кромешной тьме.

Это значило только одно: верховный эльф Нолгора Далар Шелд'арин, навсегда покинул наш бренный мир.

Глава двадцатая

Из памяти Далара я вылетел как пробка из бутылки. Даже осмыслить увиденное не успел. А там было над чем задуматься. Если Далар и Шарин действительно связаны самой судьбой, то сейчас нарушился один из важнейших законов мироздания. И вряд ли Шарин оставалось долго жить. По всем канонам, она должна была непременно последовать за своим наречённым.

Сердце болезненно сжалось, пропустив удар. Сознание рухнуло в тело со скоростью упавшего метеорита и тут же захотело снова покинуть его. Уши раздирал пронзительный женский визг.

Я открыл слезящиеся глаза. Кричала, разумеется, Шарин, очевидно надеясь этим простым способом отпугнуть охрану, чёрной волной, заполонившую зал. Хорошенькая картина должно быть предстала перед ними. Верховный жрец без сознания. Рядом с трупом властелина Нолгора спокойно посапывает растрепанный талорнинг, а охраняет все это великолепие не менее растрепанная девица человеческого происхождения.

Я бы тоже подумал, что мы с Шарин подстроили заговор чтобы извести их эллона, а заодно и жреца. Ряды желтых глаз грозно сверкали в нашу сторону из-под чёрных платков. Их было не меньше двадцати. Рослых, плечистых и опасных. Двое из них крепко держали за запястья брыкавшуюся принцессу.

Попутно оценив наше неутешительное положение, я медленно поднялся. В ладонях нолгорцев, стоявших в первом ряду, угрожающе заклубились темные языки магии. Шарин перестала пытаться укусить своего стража и тоже обратила ко мне заплаканное лицо. От меня явно ждали каких-то действий. Драться с двадцатью хорошо обученными солдатами разом, было чистым самоубийством.

Но тут у одного стражника сдали нервы и в меня полетел тёмный клубящийся комок. Увернуться я не успел. Мощный удар в грудь сбил меня с ног. На коже ярким пятном запылал приличный ожог.

— Зря они так, — сказал я сам себе, свирепея с каждой минутой, — вы еще не знаете с кем связались. Чтобы избавиться от вас мне ненужны ни меч, ни Файтелин. Пусть это и противоречит понятиям о благородстве, и всем признанным кодексам, клянусь девичьей честью ясноокой, вы сами меня вынудили.

Майделин откликнулась быстро и без проблем. Тёплые энергетические волны мощными толчками забились от сердца, разнося по телу миллионы маленьких покалывающих иголочек. Но в этот раз на мой зов пришла не только она. Ментальная магия творилась в основном внутри и не могла сиять так ослепительно, рождать озорные воздушные вихри ласкаясь у ног, шквальным потоком взметнуть мне волосы, наглядно демонстрируя силу моего праведного гнева. В эту минуту здесь было что-то ещё: сильная свободная энергия положила мне руки на плечи, одновременно поддерживая и укутывая словно плащ.

Я чувствовал странное родство с неведомой силой, пришедшей на зов. Наверное, это состояние можно было сравнить с реакцией маленького ребёнка, на отчаянный крик которого явилась мать, что бы прогнать все его страхи и решить проблемы, ведь она большая и мудрая. Она все может.

От этих мыслей я вдруг почувствовал себя выше ростом. И не выходя из эффектного образа, громыхнул на притихшую стражу: — Я Нимдраэль из дома Сереброликих, единственный сын амана Тхозаира и наследный аманиэль полуострова Иллу-Валион, приказываю покинуть зал и оставить меня и эту женщину в покое! Никто из вас более никогда не будет чинить нам препятствий и причинять вред! Выйдя отсюда, вы не вспомните моего имени, но по-прежнему будете считать своим! — Мой зычный голос эхом отражался от стен. Энергия и магия шипучим коктейлем бурлили во мне. Войны застыли внимательно меня разглядывая.

Да уж, таким богатым послужным списком, как у их почившего эллона я похвастаться не мог. За свою жизнь, разве что фехтовать прилично выучился. В основном досуг наследного аманиэля полуострова складывался из: охоты, шумных пирушек, обязательно в присутствии южного вина и парочки красавиц арханди, ещё из дальних поездок по перстам полуострова, предпринимаемым в основном от скуки и в коих меня опять окружали женщины, вино и свита арханди из богатейших домов. Даже друзей себе приличных не нажил.

Эллантир не в счёт, он был мне скорее братом, нежели другом. Мой Отторно, доверенный во всех отношениях. Они с отцом часто твердили мне о каком-то неведомом долге, возложенным ясноокой на мои плечи по праву рождения и о слишком ветренном поведении.

Но мне казалось, что я-то как раз понимал правила игры. Эльфы не старели. Отец будет править столько, сколько посчитает нужным. Хоть до скончания времен. И долгих ему лет жизни, конечно, да хранит его ясноокая. Но тогда моя роль, как наследника, становилась совсем уж смешной и незначительной. А стало быть, я не видел смысла проживать дарованную богиней жизнь, не так как я того хочу. Рисковать понапрасну, дразня смерть и искать забытьё в вине — было моим полным правом. Так я думал тогда.

Всем тем, что я получил в последние месяцы, я обязан безродному Отто, так удачно поселившемуся в моём теле.

Он заставил меня пересмотреть взгляды на жизнь, подарив мне множество простых и незабываемых моментов. Указал настоящие ценности достойные стать смыслом жизни. Казалось, что с его уходом, уйдут и те, кем я так сильно дорожил. Стало грустно.

Крошечную радость дарило одно, — внушение сработало безупречно.

Двадцать нолгорцев дружно бухнулись передомной на одно колено. В их желтых глазах, расширенных от благоговейного ужаса, читался неподдельный шок пополам с… уважением? Наверное, мне это показалось в пылу эмоций.

Шарин одна осталась стоять и тоже не могла отвести от меня