стене. Если до этого она спала, то сейчас наверняка потеряла сознание от удара.

Одним резким движением Далар Шелд›арин сорвал платок и отшвырнул в сторону. И без того острые черты исказились гневом. Тонкие губы, тёмной полоской выделявшиеся на мертвенно-бледном лице, превратились в жёсткий оскал.

— Как посмел презренный талорнинг осквернить стены Норхиля своим присутствием?! — Вопросил он зловещим шепотом.

— Как посмел презренный феньяр посягнуть на ту, что ему не принадлежит?! — В тон ему ответил я.

— Вот как? А кому же тогда? — Далар Шелд'арин нарочито задумался, потирая узкий подбородок. — Уж не тебе ли?

— А если и так? — С вызовом ответил я.

На что Далар демонстративно рассмеялся, запрокинув голову.

— Давай приведём Шарин в чувство и спросим у неё? — Предложил я разумное решение нашего спора.

Но Далар лишь презрительно фыркнул: — Какая разница, что себе напридумывала юная принцесса. Девушкам вообще свойственно быть легкомысленными. Шарин принадлежит мне, — отрезал нолгорец, — и это не голос слепого сердца, так решило само проведение.

— Попробуй забери! — Я выхватил меч.

— Я не стану устраивать драку в собственном замке, — отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, нолгорец. — Скоро здесь будет моя личная охрана, так что не советую делать глупости.

— А я советую тебе не поворачиваться ко мне спиной! — Я сделал выпад, но хитрый нолгорец ловко ушел от удара.

— Никакого уважения к древнему духу замка. Чего ещё можно ожидать от глупого талорнинга. — сокрушённо покачал он головой, одной рукой создавая магический щит вокруг себя.

Восприняв происходящее как вызов, я снова напал. И тут же понял, что мои жалкие попытки достать нолгорца, склонившегося над Шарин смешны и до крайности нелепы. Лезвие попросту отлетало от незримого глазу щита, как мяч от пола, рассыпая вокруг снопы искр.

Понаблюдав немного за моими потугами, треклятый феньяр улыбнулся: — Дивись, талорнинг, на неуязвимость моих чар. Норхиль питает меня, а твоя магия здесь бессильна, ибо ты не сын Нолгора! — Язвительно процедил он, убедившись в полной беспомощности моего оружия.

Так и хотелось, от души приложить самоуверенную рожу о дикий камень стен и хорошенько повозить. Забыв о невидимой преграде, левая рука неосознанно взметнулась вверх, желая дотянуться до блестящей черной макушки. Мне казалось, что я был почти у цели, но резкая боль в правом боку смешала все карты. Я зашатался и рухнул на колени.

Закончив осмотр пострадавшей головы принцессы, Далар Шелд'арин лениво повернулся на мой хрип. Взгляд равнодушно прошёлся по моему телу и остановился выше:

— Не стоило Далсинар. В этих стенах он и так хуже безоружного младенца.

Где-то над моей головой прозвучали легкие шаги, обдавая меня ветром с привкусом горьких трав. В поле зрения возникли мягкие сапоги, расписанные выдавленными в коже узорами. К ним прилагался высокий эльф, с бородкой клинышком и одной лишь тонкой косичкой на гладко выбритой голове. Бледный и желтоглазый как все нолгорцы, он держал в руках нож, с которого на пол капал кровь. Моя кровь.

— Простите, Верховный, — мужчина почтительно поклонился, — решил, что так будет спокойнее.

Мужчины потеряли интерес ко мне, обратив внимание друг на друга. Они вели себя так, будто я уже был хладным трупом или предметом интерьера.

Далсинар прошествовал к каменному алтарю и принялся хозяйничать там, противно подскрёбывая чем-то по древнему камню.

За ним проследовал и Далар Шелд'арин, бережно прижимавший всё ещё бесчувственное тело принцессы к груди. Он сгрузил свою ношу у алтаря, продолжая любоваться добытым трофеем:

— Я хочу принести извечный обет Лоривена прямо здесь и сейчас. Готовь церемонию. Ждать смысла нет.

Я тяжело перевалился на спину. Кровь, стремительно покидающая моё тело давала о себе знать. От светящихся на низком сводчатом потолке сталактитов перед глазами в стороны расходились цветные круги. Правый край куртки глухо тюкнулся об пол.

Из кармана выкатился неприметный прозрачный камушек с золотыми прожилками. Драконий камень, который должен был защитить своего владельца от любых вредных чар, но почему-то не сработал…

От внезапно вспыхнувшей надежды я поперхнулся воздухом и зажмурился от боли. — А почему бы и нет? Я ведь даже не пробовал! Осёл!

Стараясь не думать о том, что при малейшем движении из рваной раны на боку мелкими порциями выплевывается кровь, я зажал камень в кулаке, а вторую ладонь приложил к ноющему боку, призвав магию Хейтелин. Она откликнулась быстро и ощутимо. Свечения под плотной курткой видно не было, осмелев я блаженно прикрыл глаза наслаждаясь целительным теплом. Сносное самочувствие стремительно возвращалось в моё истерзанное тело.

Воспользовавшись отсутствием внимания к моей скромной персоне, я осторожно стащил куртку. Чтобы рассмотреть результаты лекарских трудов рубашку тоже пришлось снять. На правом боку зияла приличная дыра и вся ткань вокруг окрасилась влажным багрянцем. Я зашипел от боли, стараясь прикусить собственный язык. Моего мастерства хватило только на то, чтобы от раны остался широкий розовый рубец, воспалённый по краям. Но я был рад и этому.

— Что там сказал, этот зазнайка феньяр? Магия моя здесь бессильна? — Поцеловав спасительный камушек, сунул в карман штанов и гордо выпрямился во весь немалый рост.

Меж тем жрец по имени Далсинар успел испоганить своей корявой росписью бока древнего алтаря. И теперь разжигал угли в мраморной курильнице рядом с ним. В каракулях, выведенных жрецом, я узнал всё те же сакральные символы Арта-Суран.

Четыре знака стихий, символы жизни и хаоса. Перечислять можно было долго, но я был не на уроке древней магии. Меня волновала судьба единственного здесь человека. Распростертого на холодных камнях, у подножия алтаря.

— Эй, феньяр, — крикнул я, специально повысив голос, — а ты оказывается трус! С магией всякий горазд побеждать!

Но Шелд›арин лишь усмехнулся, мягко касаясь пальцами бледной щеки Шарин.

— Давай сразимся, как тогда, на турнире. Никакой магии, только ты и я и наши кулаки!

Далар хмыкнул и ответил, не поднимая глаз: — Я уже сказал, что не буду устраивать драку в собственном замке. Тем более с тобой.

— Отказываешься от честного поединка? — Издевался я.

— Тогда стой и смотри, как мы с Шарин оставляем твою убогую нору. — Продолжил я провоцировать врага.

— С чего вдруг? — Небрежно заинтересовался нолгорец.

А я уже знал за какую веревочку стоит дернуть, чтобы добиться успеха. Хитро улыбнулся, выдерживая торжественную паузу:

— С того, что в отличии от тебя, меня она целовала искренне, а не по расчёту.

Есть! Я не пробил магический щит нолгорца, но зато вполне ощутимо обрушил тот, который он выстроил вокруг своей души. Желаемая реакция взвилась и закипела.

Как бы я ни ненавидел этого Шелд'Арина, я знал, что дураком он не был