его. А он никогда не испытывал ко мне ничего подобного. Тем временем мой отец уже строил планы, как расширить бизнес с помощью новых связей. Я до сих пор не сказала ему, что это… — Она замолкает.

Я прикусываю губу, чувствуя укол вины, хотя я не просила Илью сходить по мне с ума.

— Ты не виновата.

— Это не имеет значения. — В её голосе слышится усталость. — В этом мире во всём кто-то виноват. За каждую неудачу, за каждую слабость нужно наказывать.

Я хочу возразить, сказать, что это не так, но не могу. Потому что, судя по тому, что я видела, она права. Этот мир, в котором живёт Илья, этот мир, в который меня втянули, — он не терпит слабостей.

— Прости меня, — тихо говорю я.

— За что? — Фыркает Светлана.

— За то, что я стала причиной, по которой он разорвал помолвку. За то, что... вообще существую.

Светлана долго молчит.

— Хоть я и узнала всего несколько недель назад, что он хочет быть с другой, но почувствовала раньше. Я всё надеялась, что он одумается и не разрушит планы моего отца.

— А как же твои планы?

Она коротко хохочет и снова замолкает.

Потом я слышу какой-то звук — открывается дверь, по коридору разносятся шаги. Много шагов.

Мы со Светланой замираем, наши взгляды встречаются в темноте. Её страх ощутим, и я уверена, что мой тоже.

Шаги становятся ближе, и тут вспыхивает свет — резкий флуоресцентный свет, от которого я щурюсь, после стольких часов в темноте у меня болят глаза. Теперь я вижу, что мы на складе, как я и предполагала. Помещение пустое, если не считать нескольких разбросанных ящиков и опорных балок, к которым мы привязаны... и людей, идущих нам навстречу.

Их пятеро, все вооружены, на всех тактическое снаряжение. Но моё внимание привлекает мужчина в центре. Он старше остальных, лет тридцать пять или чуть больше, с резкими чертами лица и холодными глазами. На нём дорогой костюм, и он двигается с уверенностью человека, привыкшего всё контролировать.

— Дамы, — говорит он с сильным акцентом, но по-английски говорит чисто. — Надеюсь, вам удобно.

Светлана плюёт в него.

— Да пошёл ты.

У меня округляются глаза, и я пересматриваю своё первоначальное впечатление о ней. Но мужчина в дорогом костюме лишь смеётся.

— Полагаю, ты не знаешь, что такое хорошо, деточка. Илья, видимо, не удосужился научить тебя манерам. — Он смотрит на меня. — А я уже знаю, какие у тебя манеры, сука. Ты убила одного из моих людей.

Это и правда Сергей. Человек, который всё это спланировал, убил людей Ильи и похитил нас. Я изучаю его, пытаясь понять, что делает его опасным, почему он думает, что может тягаться с таким человеком, как Илья.

Он вдавливает носок ботинка в пятно от слюны.

— Илья был бы разочарован, узнав, что у его невесты такие дурные манеры.

Значит, он не знает. Интересно.

— Он бы свернул тебе шею, если бы знал, что ты творишь, — шипит она. — Он сделает и похуже. Если не из-за меня, то из-за неё. — Она смотрит на меня, и я чувствую, как у меня сдавливает грудь, внезапно я ощущаю родство с этой женщиной. Она сильная, это точно, а не та поверхностная стерва, какой я её поначалу считала. Наверное, я не могу винить её за то, как она отреагировала на меня, учитывая, что она застала. И, похоже, в истории её помолвки с Ильёй есть нечто большее, чем я знаю или, возможно, даже чем знает он сам.

Сергей поворачивается ко мне, его холодные глаза оценивающе смотрят на меня.

— А ты, должно быть, Мара Уинслоу. Женщина, которой он так одержим, что вторгся на мою территорию без разрешения. — Он подходит ближе, и я заставляю себя не отступать. — Должен признаться, я этого не понимаю. Ты довольно хорошенькая, но что же в тебе такого, что свело с ума Илью Соколова?

— Не понимаю, о чём ты.

— Нет? — Он наклоняет голову. — Тогда почему он вторгся на мою территорию? Почему он задействовал столько ресурсов, чтобы следить за тобой? Почему он так отвлёкся, что подставил себя под удар?

Я пожимаю плечами, не желая поддаваться.

— Тебе нужно спросить у него.

— О, я обязательно спрошу. Скоро. — Сергей улыбается, и выражение его лица пугает своей холодностью. — В этом, как видишь, вся прелесть этого плана. Я собираюсь сломить его, прежде чем прикончу, а потом заберу то, что принадлежит ему. В любом случае, я давно хотел расширить свою деятельность в Бостоне.

— Он не станет вести с тобой переговоры, — шиплю я. — Он просто убьёт тебя на месте. Если тебе повезёт, всё закончится быстро.

— Все идут на переговоры, когда ставки достаточно высоки. — Сергей широко улыбается. — И я дам ему выбор, который его погубит, что бы он ни выбрал.

Он жестом подзывает своих людей, и они встают позади нас. Я чувствую на своих плечах грубые и равнодушные руки и с трудом сдерживаюсь, чтобы не сопротивляться.

— Вот что я сделаю, — говорит Сергей непринуждённым тоном, как будто обсуждает погоду. — Я свяжусь с Ильёй. Я скажу ему, что у меня есть вы обе — и его невеста, и его нынешняя одержимость. И я заставлю его выбирать.

— Что выбирать? — Спрашивает Светлана дрожащим голосом. Я вижу, как побледнело её лицо, словно из него высосали всю кровь.

— Кто из вас выживет. — Сергей даёт нам время осмыслить его слова, наблюдая за нашими лицами. — Он может спасти одну из вас. Только одну. Вторая умрёт, публично и мучительно, и запись этого будет разослана всем членам каждой братвы на восточной границе, чтобы напомнить им, что нет никого непобедимого. Даже Илью Соколова можно сломить. Это будет урок, напоминание о том, что я не прощаю оскорблений, намекающих на то, что я позволю другому пахану проникнуть на мою территорию без разрешения. — Он должен был прийти ко мне с просьбой о разрешении находиться здесь. Вместо этого он заявился без предупреждения.

У меня внутри всё сжалось. Дело не только в территории или власти. Дело в унижении, в том, чтобы уничтожить Илью самым личным способом.

— А если он откажется выбирать? — Спрашиваю я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

Сергей злобно ухмыляется.

— Тогда я буду пытать вас обоих, пока не выясню, кто из вас ему дороже, и буду пытать ту, кто дороже, пока она не сломается. — Сергей присаживается передо мной на корточки, его лицо в нескольких сантиметрах от моего. — У каждого есть слабость, мисс Уинслоу.