одного христианского короля не было таких славных сыновей», как у Эдуарда III. «Все высокие и крепкие телом, и даже самый младший мог сойтись с любым существом в поединке и отличиться»[454]. Необходимость позаботиться о будущем сыновей побудила Эдуарда проводить разумную политику: он жаловал им герцогские титулы и устраивал браки с английскими наследницами, тем самым предоставляя им земли и статус без ущерба для казны, скрепляя королевскую семью с главными магнатами узами крови, верности и общих интересов, а также предотвращая мятежи знати, которые досаждали прежним монархам.

Четвертый сын Эдуарда, Джон Гонт, высокий худощавый юноша с величавой осанкой, был гордым и честолюбивым. С юности он «беззаветно предавался любви, не ведая удержу, и с радостью становился ее пленником всем телом, душой и сердцем». Он жил так «долгие-долгие годы», ведомый «легкомыслием» и «своенравием»[455]. В конце 1350-х годов у него был роман с одной из фрейлин его матери, Марией де Сен-Илер, которая, возможно, была родом из Эно. В 1359 году она родила принцу дочь Бланку, которая впоследствии вышла замуж за сэра Томаса Морьё, констебля Тауэра.

В том же году Джон Гонт обрел любовь в браке, устроенном по воле короля. Бланка, младшая дочь Генриха, герцога Ланкастера, была одной из богатейших наследниц Англии, и Эдуард твердо намеревался обеспечить Джону ее долю ланкастерского наследия. Молодые состояли в запрещенной степени родства, но в январе 1359 года папа Иннокентий VI выдал им разрешение на брак. 19 мая они обвенчались в аббатстве Рединг. Церемонию провел Томас де Чинем, клирик королевской часовни, в присутствии всей королевской семьи. Свадьба была двойной: вместе с Джоном и Бланкой венчались его двенадцатилетняя сестра Маргарита и ее лучший друг детства, Джон Гастингс, эрл Пембрука, воспитанный при дворе. За венчанием последовали шестидневные торжества и рыцарские турниры в Рединге и Смитфилде. В одном из поединков приняли участие сам король и его четверо старших сыновей, выступившие инкогнито под видом «таинственных рыцарей», прежде чем открыться на радость собравшимся горожанам.

Брак Джона Гонта оказался счастливым: за девять лет у супругов родилось восемь детей. Фруассар считал Филиппу и Бланку непревзойденными дамами – самыми добродетельными на свете. «Я никогда не видел двух столь благородных женщин, таких добрых, щедрых и обходительных, и, проживи я хоть тысячу лет, не увижу». В поэме «Книга о герцогине»[456] Джеффри Чосер, почитатель Бланки, описывает ее облик как «лилейно-белый, точеный и свежий», а также нрав как веселый, жизнерадостный, игривый, милый, сострадательный и скромный.

Когда в 1361 году, во время второй волны чумы, умер Генрих, герцог Ланкастера, его наследство досталось двум дочерям – Бланке и Матильде. После смерти Матильды в апреле 1362 года обширные владения Ланкастеров полностью перешли к Джону Гонту. В том же году он получил титул герцога Ланкастера и стал самым богатым и могущественным магнатом в королевстве. Герцогство Ланкастер было палатинатом[457] – практически независимой территорией, где власть короля почти не действовала.

Новый герцог Ланкастерский, которого мы и далее будем называть Джоном Гонтом, чтобы не путать с его предшественниками, содержал великолепный двор по образцу королевского и свиту из пятисот человек. Его огромные владения были разбросаны по Англии и Франции, и он мог в любой момент собрать внушительную армию вассалов. Его главными резиденциями были лондонский Савойский дворец, соперничавший по роскоши с Вестминстером, и замок Кенилворт в Уорикшире. Дворец был сожжен во время крестьянского восстания 1381 года, а замок ныне лежит в руинах, однако великолепный пиршественный зал Джона Гонта с его огромными изящными окнами можно увидеть и по сей день.

Он любил пышные церемонии и, как большинство аристократов своего времени, почитал законы рыцарства почти как вторую религию. Джон Гонт был образованным человеком, ценил книги, покровительствовал Чосеру и увлекался рыцарскими поединками. Гордый и сдержанный, он редко мстил за обиды и заботился о своих подданных. После крестьянского восстания он обошелся с мятежниками справедливо. Однако, несмотря на участие во множестве военных кампаний, он так и не добился значимых успехов на поле боя, и потому оставался в тени отца и старшего брата, так и не снискав славы героя.

В 1359 году Эдуард приказал провести масштабные строительные работы в Виндзоре под руководством Уильяма Уикема, епископа Винчестерского. Пока шло строительство, король с Филиппой временно поселились в новых деревянных покоях, которые Эдуард велел соорудить в Круглой башне. Супруги жили там до завершения строительства. Апартаменты, спроектированные для королевы, были готовы первыми приблизительно к 1363 году. Они располагались вдоль северной стороны Верхнего двора и включали караульную; приемную комнату в одной из башен; главный зал длиной восемьдесят пять футов с изображениями четырех евангелистов на стенах (ныне Тронный зал ордена Подвязки и Аванзал ордена Подвязки); обширную палату для танцев (или «увеселений») размером примерно восемьдесят на тридцать три фута; зал со ста пятнадцатью зеркалами на потолке; еще одну палату (возможно, обеденную, так как в ней имелся посудный шкаф или буфет) с маленькой примыкающей часовней; опочивальню; и небольшой, мощенный мрамором клуатр с садом, где росли пряные и лекарственные травы. Комнаты Филиппы, вероятно, были украшены настенными росписями и обставлены столами, скамьями, козлами (опорами для столешниц) и табуретами.

29 ноября 1359 года король и королева отправились во Францию, взяв с собой всех сыновей, кроме Томаса, которого назначили хранителем королевства. В октябре того же года Джон Гонт начал военную кампанию во Франции, оставив Бланку на четвертом месяце беременности. «Ввиду заботы о ее состоянии»[458] Эдуард III первоначально распорядился, чтобы Бланка находилась при королеве до родов. Но поскольку Филиппа уехала во Францию, Бланка удалилась в Лестерский замок, где в марте 1360 года произвела на свет дочь, названную Филиппой в честь королевы. Та, по-видимому, стала крестной матерью внучки и оплатила расходы на церемонию выхода невестки из послеродового уединения, предшествовавшую воцерковлению.

В Пасхальный понедельник 1360 года зимняя кампания Эдуарда во Франции завершилась катастрофой: внезапный град в сочетании с ураганным ветром унес жизни тысячи человек и шести тысяч лошадей – больше, чем в любом сражении Столетней войны. «Казалось, что близится конец света. Градины были такими огромными, что убивали людей и животных, и даже самые храбрые были напуганы»[459]. Эдуард воспринял «Черный понедельник» как Божью кару за грабительские набеги на Францию. Французы, в свою очередь, были настолько потрясены бурей, что вскоре начали добиваться мира. Это привело к подписанию в мае мирного договора в Бретиньи, согласно которому Эдуард отказывался от претензий на французскую корону и возвращал часть завоеванных земель в обмен на полновластное владение Гасконью, Монтрёем, Понтье, Кале и Гином. За короля Иоанна II был назначен выкуп в четыре миллиона золотых экю