он тихонько рассмеялся, – я сразу понял, что ты не местная. И тут же голову потерял, веришь? Служил в десанте, инженер по профессии. А погиб я в Чечне. И очнулся здесь, в теле княжича Глеба. Сына князя Горислава. Эти шесть лет я пытался забыть, кто я. Моя душа поселилась в теле слабака и труса, что не мог пойти против воли отца. Ты знаешь, он ведь убил мою жену. А я ничего не смог сделать. Тогда, придя в себя, я его чуть не лишил его жизни, хотя мог.... Даже не знаю, что меня тогда остановило. Я ушёл в лес, чтобы... очиститься, что ли. Думал, так и проживу один. А потом увидел тебя, в гончарне, танцующую. И понял: нам с тобой по пути. Зоя слушала его, и слёзы текли по щекам. – Ты даже не представляешь, как мне было страшно. Думала, я одна такая... чужая в этом мире. Всё время боялась. Боялась сказать не то, выдать себя чем-то. Я многого не знала, можно сказать, училась на своих ошибках. Знаешь, Глеб, а ведь мне в этом мире встречались только хорошие люди. Мне, не Лельке. – Так и должно было быть, Зоя. Я думаю, мы не просто так здесь оказались, и, наверное, не просто так встретились. Это не случайно. Мы вместе должны понять, для чего понадобились здесь. Они долго сидели, обнявшись, и молчали, размышляя о будущем. – А твой отец? И этот... Ратмир, муж Лельки? Если он всё-таки меня найдёт, что делать? Как уберечь Ярика от него? – Горислав – мой отец. Князь. Властный, жестокий, но неглупый. Он правит твёрдой рукой, и люди его боятся, ведь он решает, как они будут жить. И будут ли вообще жить. Страх вещь такая.... А Ратмир его правая рука, главный воевода. У нас есть время. Но оно не бесконечно. – Что ты предлагаешь? – тихо спросила Зоя. Глеб повернулся к ней и взял её лицо в ладони: – Ты должна стать свободной. По-настоящему свободной, понимаешь? Чтобы ни Ратмир, никто другой не могли предъявить на тебя свои права. – Но как? Здесь нет разводов. Здесь женщины являются собственностью мужей, и никак иначе. – Знаю, – кивнул Глеб. – Но есть другой путь. Если Ратмира не станет, ты автоматически становишься вдовой. Свободной. Зоя вздрогнула: – Ты хочешь его убить? – Я хочу убрать угрозу, – спокойно ответил Глеб. – Но свои руки пачкать не стану, потому, что это тебе аукнется. Злые языки.... И не сейчас. – Он помолчал, собираясь с мыслями. – Отец – вот ключ. Если я явлюсь к нему и скажу, что жив, что готов занять своё место, он будет рад. Но я поставлю условия. – Какие? – Главным условием будет то, что Ратмир за свои зверства должен ответить перед законом. В княжестве есть суд. Отец может его сместить, сослать, казнить. Воевода, который поднимает руку на женщину и ребёнка, не достоин своего места. – А если отец откажет? – Не откажет. Я его единственный наследник. Он потерял меня однажды, второй раз терять не захочет. И потом... он поймёт, что я изменился. Раньше он видел во мне слабака, трусливую собаку, – так он называл своего сына. Поймёт, что Глеб уже не тот. И что если он хочет видеть меня рядом, ему придётся принять мои условия. – А ты сам? – Зоя смотрела на него с тревогой. – Ты хочешь быть князем? – Нет. Чего-чего, а власти я не хочу. Мне нужен дом, полный смеха, любимая жена и дело, которым я хотел бы заниматься. Чтобы Ярик рос, не оглядываясь. И если для этого мне придётся надеть княжескую шапку... что ж, я надену. Но если мне придётся править, то я буду делать это иначе, не так как отец. – А Заречье? – Заречье останется Заречьем. Оно будет под моей защитой. Вольная община, которая сама будет решать, как ей жить и чем на жизнь зарабатывать. Да и не уйдём мы сразу. Пока отец правит, я там не нужен. Время у нас есть. Зоя молчала, обдумывая его слова. Потом вдруг спросила: – А если Ратмир объявится? – Нет. У нас есть время добраться до Заречья, подготовиться. Главное, тебе больше нельзя выезжать из Заречья. Тем более без меня! А потом я поеду к отцу. – Один? – испугалась Зоя. Глеб улыбнулся. –