Виктор отложил в сторону записку, которую сейчас изучал, и опять погрузился в глубокую задумчивость.

— Цеховые не позволят учить чужих детей чему-то особенному, что касается ремесла, — начал мой муж.

— Но это могут быть и не цеховые секреты, — возразила я.

— А что тогда? Тут у каждого есть своя профессия и занятие.

— Но есть сословие, в которое можно перейти как охотнику, так и землепашцу, — намекнула я.

Виктор замер, глядя на меня, а потом осторожно продолжил:

— Предлагаешь учить детей ратному делу? Военное училище?

— Тем же охотникам приходится нелегко, они живут бок о бок с варварами, а сражаться с человеком и зверем это разные вещи, — ответила я. — Ты и сам должен это понимать.

Это было беспроигрышное предложение, которое будет поддержано всеми представителями третьего сословия Херцкальта. Ратное искусство — вещь, которая требует отречения от своих корней и перехода в воинское сословие. Для простого человека существовало только два способа стать представителем воинского сословия — пройти отбор в королевские войска простым пехотинцем, где была перспектива выслужиться до какого-нибудь незначительного командира с призрачной надеждой получить низший титул за подвиги на поле боя, либо же податься в наемники. Оба пути не предполагали возвращения к старой жизни, это как уйти во служение в храм Алдира.

Но если Виктор сможет организовать школу, где детей будут обучать грамоте и основам, где тех же отпрысков охотников научат работать копьем не только против кабана, волка или медведя, но и против северного соседа с таким же копьем в руках, у нас может что-то получится.

Единственная причина, по которой людей массово не обучали сражаться — угроза вооруженных бунтов. В сытых центральных регионах крестьянин, умеющий держать в руках копье и сражаться в строю — угроза для своего лорда и его дружины. Но мы были в пограничье. Я хорошо помнила, как опустел замковый арсенал во время междоусобицы с Атриталем, как мужчины и юноши, еще вчера занимавшиеся ремеслами, натянули побитые ржой кольчуги и взялись за копья, чтобы подниматься в дозоры на городские стены.

Близость Фронтира меняет восприятие и потребности. Если в землях Зильбеверов лорд господствует над жителями своего надела, то здесь, в землях Гроссов, мы защищаемся вместе с людьми. От варваров, от других лордов, даже от зимы и непогоды. Север заставляет быть более дружным с соседом, заставляет смотреть не только за своим благополучием, но и за благополучием ближнего.

Да, изначально порыв Виктора открыть школу имел под собой низменную подоплеку, он это делал для того, чтобы обезопасить будущее производство консервов. Но сейчас он без опаски мог передать опасные для других лордов знания жителям надела, не боясь, что потом эти же жители поднимут его на копья. Тем более даже обученный сын охотника или крестьянин никогда не сравнится с дружинником, который прошел закалку реальными боями. Пока бойцы Виктора подчинялись ему и уважали его авторитет, нам ничего не грозило. Так эта ситуация виделась мне, так я ее хотела показать мужу.

В итоге Виктор пришел к тому, что эту идею нужно будет обсудить как с Арчибальдом, так и с представителями мастеровых. Он уже придумал, под каким видом все это подать людям — что лорд более не хочет оставлять без надежной защиты город, будь то визит в столицу или рейд на север. А значит, потребуется обучить достаточное число юношей и, возможно, девушек, как защищаться в случае нападения, когда барона Гросса и части его дружины нет в замке.

Время у нас еще было, школа могла потерпеть и до лета, а то и до осени, тем более, никто не отправил бы детей обучаться грамоте посреди сезона, когда хватает работы и каждые руки на счету. А после пахоты, которая была не за горами, будут огороды да сенокос, сбор ягод и грибов, потом жатва… Во всяком случае, люди так планировали свой год. Я то понимала, что все посевы погорят, и жать толком будет нечего, но это знание ничего не давало. Стоило просто подождать.

Праздник, который организовал Арчибальд, конечно же не мог сравниться с тем пиршеством, которое закатили горожане по случаю победы Виктора над бароном Фитцем, но месячную выручку трактирщица за счет продажи свежего пива сделала, в этом я даже не сомневалась. Настроение у людей было пограничное: кто-то пытался веселиться, петь и плясать, другие же тихо выпивали и беседовали, переходя от стола к столу.

Устроили небольшой пир и в стенах замка. Как уже было у нас заведено, кроме дружинников за столы позвали видных городских мастеровых и общинников с семьями. Как сказал Виктор — чтобы показать единство всех представителей надела. Мой муж за последний год понял, что крестьянская община крайне непроста, и что этим людям надо постоянно напоминать, на чьей земле они живут и кого должны называть лордом. Несколько раз к нашему столу подходили мужчины, кланялись, выражая свое почтение и радость, что барон и баронесса вернулись в замок целыми и невредимыми.

— Надо на следующей неделе, как разгребемся, устроить судейский день, — шепнул мне Виктор. — Видишь, как мнутся…

— Вижу, — кивнула я. — Арчибальд говорил о каких-то проблемах?

— Ничего необычного, видимо, люди хотят о чем-то попросить миледи, — усмехнулся мой муж. — Выслушаешь?

— Этим должен заниматься лорд, принимать просителей. Или его заместитель, — напомнила я.

— А ты забыла? Ты же третий заместитель отряда Гросса, казначей, писарь и… Ай!

Я не дала мужу закончить и больно ущипнула этого нахала за бедро. Виктор же продолжил улыбаться во все зубы, наблюдая за моим смущенным видом. Хоть у нас было все хорошо, но вспоминать времена, когда мой супруг избегал меня и засыпал, отвернувшись спиной, было все еще постыдно. А он при таком количестве людей посмел меня смущать!

Стараясь успокоить сердцебиение и дыхание, чтобы щеки не налились румянцем, я сделала пару глотков вина.

— И чем ты собираешься заниматься, пока я буду сидеть и выслушивать жалобы? — прямо спросила я.

— Я хотел съездить проверить мельницу, — честно ответил Виктор. — И заодно выгулять нашего ученого гостя.

— Фарнира? — удивилась я. — Он же собирался отправиться в путь только по весне, а так остановился в городском трактире.

— Остановиться то остановился, — кивнул муж. — Но в замок я ему вход разрешил. И он уже успел набиться в попутчики,