И это слово было «голод».

Глава 7

Виктор

— Какое интересное развитие событий… — протянул господин Фарнир.

— Не вижу ничего увлекательного в этой ситуации, — прокомментировал я.

По моему приказу дружинники стали готовить факелы и вязать простые сети, распуская канаты на бечеву. Среди нас охотников не было, но знающие мужики сказали, что такое поведение для санитаров леса нетипично. Ведь по черной земле, то есть в бесснежную погоду, передвигаться им легче, а значит легче и охотиться на крупного зверя типа косуль. Если бы зима была снежной — это уже другое дело и другой разговор.

Но то, что такая крупная стая подошла к человеку, и уже которую ночь осаждает мельничный лагерь, говорило об одном: что-то в лесу пошло не так, что заставило волков пойти на столь отчаянный шаг.

— Это интересно с точки зрения причин их поведения, — без запинки продолжил Фарнир, вместе со мной наматывая на палку промасленную ветошь, превращая эти два объекта в простенький факел. — Я вот сижу и размышляю, что могло заставить столь умных и осторожных хищников прийти сюда?

— Я не думаю, что дело в вашей аномалии, — ответил я мужчине, не отвлекаясь от работы. — Я привык к тому, что наиболее простое и логичное объяснение обычно самое правильное.

— И какое же у вас есть объяснение? — тут же вцепился в мои слова Фарнир.

— Любое другое, кроме аномалий, — ответил я. — Может, медведи не впали в спячку и разогнали всю дичь своими шатаниями. А может, косулям стало легче убегать, а мелкой живности не хватает. Или охотники, что ведут промысел по моему заказу, перестарались… Масса естественных причин.

Фарнир на мои слова ничего не ответил — только покачал головой.

Я же сейчас жалел, что не взял с собой Грегора и полный доспех — отправился в обычном поддоспешнике, кольчуге и плаще, как и все остальные дружинники. Да и то, натянул на себя тяжелое железо скорее по привычке, а не потому, что боялся нападения. Сейчас же все сложилось так, что полная латная броня мне бы очень пригодилась, но она осталась в замке, вместе с моим оруженосцем. Ведь зачем мне тащить Грегора на мельницу, если ему не нужно будет выполнять свою основную функцию? Прислуга была мне не особо нужна, а погреть для меня воду или помочь умыться, поливая из кувшина на руки, может кто угодно, даже господин Фарнир.

Чем темнее становилось вокруг, тем сильнее был волчий вой. Бывает вечером момент, когда солнце уже зашло, а луна не поднялась. В современном городе, да даже в Херцкальте, где через ставни пробивается свет каминов и лучин, это не слишком заметно, а вот посреди глуши, в которой стояла моя мельница, этот отрезок времени ощущался особенно явно.

— Сейчас не полезут, — тихо проговорил Фарнир. — Еще рано.

— Дело говорит господин ученый, — поддакнул один из дружинников. — Я на хуторе вырос, милорд, там зверье часто заходило. Волки долго воют и кружат, а нападают глубокой ночью, когда жертва уже измотана до отупения…

— Значит, у нас есть еще два-три часа точно, — ответил я, не обращаясь ни к кому конкретному.

Бойцы, которые сидели вокруг костра и тоже готовились к охоте, только сосредоточенно закивали. Дровосеки и работники мельницы держались чуть в стороне. Их задача была простая — разжечь по сигналу как можно больше костров, взять факелы да рогатины, которых было тут с избытком после зачистки сосновых ветвей, да идти шеренгой за нашими спинами, прикрывая тылы.

Провозились мы до глубокой ночи, и когда все было готово, вой внезапно стих. Давящее чувство, что на тебя кто-то смотрит из тьмы, словно испарилось, даже дышать стало легче.

— И вот так каждый раз, — пожаловался мельник. — Милорд, каждый раз, как только хватаемся за рогатины да факелы, эти твари бегут, словно железо чуют.

Я с любопытством посмотрел на изнуренных бессонными ночами мужчин, что трудились на мельнице, потом — окинул взглядом своих серых от усталости бойцов.

— Выставить дозоры, сложить костры. Поддерживать огонь до утра… — начал раздавать я команды.

Бдительность терять нельзя. А учитывая, что часть людей сейчас должна ночевать под простыми навесами, ведь мест в наспех вырытых землянках на всех не хватало, эти меры предосторожности были еще и недостаточными.

В итоге возницы и половина бойцов улеглись в кузовах телег, которые мы накрыли парусиной, словно это были брички. От острых когтей и клыков оно не защитит, но вот от внезапного нападения — убережет. Каждый взял по два одеяла, а сами телеги мы выстроили кольцом вокруг огромного костра, создав некоторое подобие вагенбурга. Использовать телеги в бою подобным образом тут еще не научились — насколько я помнил, это было изобретение восставших горожан против аристократов, но караванщики частенько становились на ночлег именно так, если у них не хватало людей для охраны грузов и самих себя, или если места, в которых приходилось ночевать, слыли неспокойными.

В дозор я со всеми не заступал, как и Фарнир, но вот с рассветом растолкал ученого и, в сопровождении нескольких бойцов, мы отправились осматривать окрестности и выбирать места для ловушек.

Причиной, по которой люди не могли остановить работу, было то, что они просто не успели сообщить о проблеме в Херцкальт и получить подтверждение от меня или Арчибальда, что им дозволено остановить все работы для того, чтобы переключиться на установку волчьих ям и прочих ловушек на хищников. Точнее, они планировали отправить гонца предыдущим вечером, если вой повторится, а тут начальство само пожаловало на делянку.

Я мириться с проблемой не стал — едва стало светлеть, в сторону Херцкальта поскакал гонец. Нужно было привести дополнительных рабочих и срочно завезти лопат и кирок, чтобы было чем копать промерзшую землю. Вполне возможно, мы даже начнем строительство частокола, который станет внутренним мельничным двором — этого будет достаточно, чтобы люди могли без опаски укрыться за стенами и спать по ночам, вместо того, чтобы жечь костры и вглядываться в ночную темноту.

— Вы очень расточительны, милорд, — заметил Фарнир, пробираясь вместе со мной сквозь сухие кустарники. Когда я сказал Эрен, что хочу держать мужчину при себе, я жене не врал. Всю поездку я планировал зорко наблюдать за перемещениями иностранца, раз уж он набился в попутчики. — Каждый день простоя мельницы или пилорамы