Чхунхи пришла в себя. Яркий свет до боли слепил глаза. Над заснеженными полями, покрывшими землю белым ковром, всходило солнце. Метель прекратилась, природа застыла в безмолвии. Трудно было поверить, что совсем недавно здесь бесновалась снежная буря. Чхунхи начала медленно подниматься. Ставшее тяжелым тело не слушалось. Вдруг она посмотрела на свои руки и не увидела в них ребенка. Она испугалась до смерти и, как сумасшедшая, начала копаться в снегу. Вскоре она нашла девочку, судорожно схватила ее и прижала к себе. Тело ребенка было холодным как лед. Бледное личико застыло, ручки и ножки бессильно повисли. Осознав, что девочка мертва, она ощутила такое ужасное потрясение, что, казалось, вместе с ней содрогнулись и земля, и небо. Она потерлась щекой о холодное личико малышки. Смерть забирала к себе всех безвозвратно, и она это хорошо знала. Она зашаталась, как подстреленная косуля, колени ее подогнулись. Она осторожно положила ребенка на снег. Девочка была очень маленькой и худенькой. И мертвой. Она смотрела на нее, и вдруг невыносимая острая боль вонзилась в ее сердце, тут же поднялась, как волна мощного цунами, и вырвалась через горло. Чхунхи зарыдала. Она рыдала истошно, горько и отчаянно, рыдала, едва не теряя сознание. Солнце поднималось все выше и выше. На белоснежном поле темнела маленькая точка — одинокая Чхунхи, несчастная безутешная мать. Она выплакивала всю свою печаль, тоску и горе, что накопились за время одиночества. Она рыдала, сотрясаясь всем телом, рыдала так неистово, что останавливалось сердце, рыдала так страшно, что разрывалось горло…

Большой театр

Теперь повествование, перескочив промежуток времени длиной в двадцать лет, приводит нас к известному архитектору. Он только что закончил разговор по телефону. По глубокому вздоху и разочарованному лицу можно было понять, что он чем-то расстроен. Устало потирая ладонями лицо, он пробормотал:

— Да, наверное, так и есть. Вряд ли он до сих пор работает. И что, выходит, зря старались?

Архитектор поднялся, налил себе виски и со стаканом подошел к окну, откуда открывался вид на сверкающий огнями город. Он долго стоял неподвижно, не отрывая взгляда от окна. Казалось, все планы рухнули, и уже ничего нельзя сделать. Залпом опустошив стакан, он опять заговорил сам с собой:

— Все равно туда надо съездить. Увижу своими глазами, а затем уж начнем строить, время еще есть.

Через несколько минут он уже торопливо собирал вещи, необходимые в дороге.

Архитектор был очень тихим человеком, но хорошо знал, к чему должен стремиться в своей жизни. Он рано уехал учиться за границу, а когда вернулся, его инновационные идеи произвели революцию в архитектурном мире. О нем заговорили как о новаторе, который изменил само понятие «строительство», возведя его в новый статус с уровня технических наук до уровня искусства. «Строить здания, гармонирующие с природой — но не пошлые, красивые — но не броские, практичные — но не заурядные, искусные — но не вычурные» — таким девизом он руководствовался в своей работе. Для этого требовались строгое чувство меры и вдохновение художника. Люди восторгались каждым новым его зданием, и от желающих заказать у него проект не было отбоя. Однако к выбору заказов архитектор подходил очень осторожно. Он боялся, что придется работать по инерции, и опасался, что его талант будет эксплуатироваться в угоду богатым людям.

Год назад его тайно посетили двое мужчин в черных костюмах и солнцезащитных очках. Эти люди работали с секретной информацией, связанной с защитой и обороной государства. Они передали ему некий документ и сказали, что в нем содержится указание, вернее, приказ Генерала. В документе были описаны все подробности строительства нового здания — Большого театра. Его сразу охватило волнение. Каждый архитектор мечтал бы получить такую работу. Он как раз нуждался в каком-то толчке извне, чтобы покончить с рутиной. У него не было определенной политической позиции, поэтому предложение Генерала он принял сразу. Конечно, в случае отказа его все равно заставили бы заняться проектом, а так, согласившись работать, он смог избавить себя от неприятности быть брошенным в подвал.

На создание проекта ушло много времени. Строительство театра, в отличие от обычного здания, было сопряжено с большими сложностями, связанными с акустическим оборудованием, освещением, расположением мест в зрительном зале и другими особенностями. Сотрудники органов то и дело звонили и подгоняли его. Создавалось впечатление, что они очень торопятся. Как выяснилось, на это имелась веская причина.

Генерал стремился как можно скорее заключить с Севером мирный договор. Неизвестно, какие цели он преследовал на самом деле, но чрезвычайных посланников отправлял на переговоры часто. Результаты переговоров вполне удовлетворяли обе стороны, и начала даже просматриваться благоприятная возможность для принятия эпохальной программы установления прочного мира. Однажды чрезвычайные посланники с Юга, прибыв для проведения очередных переговоров на Север, увидели необыкновенное здание. Это был грандиозный театр. Генерал Севера очень гордился таким великолепным дворцом. Об этом вскоре доложили Генералу Юга. Он напрягся, сильно занервничал и задался вопросом, не отстает ли его часть полуострова от северной. Переговоры быстро продвигались к завершению, и стороны договорились об организации следующего раунда на Юге. Генерал очень спешил. Он решил построить Большой театр, ни в чем не уступаю щий театру на Севере, и построить его планировалось до приезда северных чрезвычайных посланников, при чем в таком месте, чтобы они хорошо рассмотрели его из гостиницы, куда их должны поселить. Этот проект требовалось осуществить тайно. В то время любое дело, имеющее отношение к Северу, считалось секретным. Вот почему архитектор получил задание от секретного органа, а не от официальных властей.

К счастью, он закончил проект в назначенный срок. Однако после этого возникла проблема. Для возведения такого необыкновенного здания, как Большой театр, требовалось выбрать соответствующий строительный материал. Архитектор к этому вопросу отнесся крайне серьезно. Бетон смотрится слишком просто, мрамор подавляет своим великолепием, а дерево уступает в практичности. Поскольку Большой театр предназначался для всех людей, его следовало построить из материала, который был бы близок народу и в то же время обладал эстетическими достоинствами. После мучительных размышлений архитектор наконец остановил свой выбор на кирпиче. Требующий для своего изготовления только природных компонентов — земли, воды и огня, — кирпич из глины являлся старейшим строительным материалом и олицетворял собой гармонию цивилизации и природы. Однако органы не одобрили его выбор на том основании, что кирпич красного цвета. Они утверждали, что красный цвет ассоциируется с коммунизмом. Даже в таком деле они не могли обойтись без идеологии.

В конце концов сотрудникам