Я всегда знал, что ты любишь её, – выпаливает он, почти умоляя, – поэтому сначала я вёл себя с ней грубо. Я просто иногда хотел, чтобы мы были вдвоём, ясно? Я же был ребёнком!

Все те разы, когда он обижал её, когда мы были маленькими. Говорил ей уйти, оставить нас в покое и...

Я сжимаю кулаки.

– А потом, – продолжает он, – она оказалась довольно крутой, и я искренне полюбил её – ну, как сестру. – Он бросает взгляд на Дилан. – Я не хочу тебя трахать. – Он снова смотрит на меня. – Поэтому я просто начал делать всякое, чтобы разлучить вас на какое–то время. Ненадолго.

Я сверлю его взглядом.

– Чтобы принизить меня…

– Потому что я знал... – Он просто продолжает. – Я знал, что ты любишь её, и когда вы наконец... займётесь любовью, для меня всё будет кончено. Ты станешь её на всю жизнь.

Я хватаю его за затылок и с размаху припечатываю к капоту своей машины.

– Ты заставил нас пройти через всё это! Какого чёрта?

– Всё вышло из–под контроля, понятно? – Он не сопротивляется и не пытается вырваться. – Совершенно вышло из–под контроля! Я был в бешенстве, и с каждым разом злился всё больше и больше...

– То есть твоё эго просто не выдержало! – ору я. – Ты морочил ей голову. Ты намеренно запутывал её годами! Поэтому ты и не предпринял ничего, пока меня не было. У тебя было то, что ты хотел! Мы были порознь.

– Я не думал, что ты, блять, уедешь!

Я отталкиваюсь от него, отступая.

– И ты стал давить сильнее, вместо того чтобы остановить меня и поговорить со мной?

В смысле, твою мать! Всё это время? Он никогда не хотел Дилан. Он хотел...

Я качаю головой, запуская пальцы в волосы.

Он просто хотел, чтобы его брат вернулся?

– Я люблю вас, ребята, – шепчет Дилан, тяжело выдыхая и отступая. – Пожалуйста, идите, напейтесь, поставьте ту палатку и хорошо проведите выходные.

Я смотрю, как она забирается на свой мотоцикл, застёгивает шлем и уезжает; её задние огни видны, пока она не выезжает на шоссе.

Я сползаю вниз перед своей машиной, откидываюсь на хромированный бампер и свешиваю предплечья на согнутые колени.

И Дилан снова ушла от меня...

Я почти подозреваю, что это был план Кейда, но усмехаюсь про себя – не думаю, что он мог предвидеть всё это.

Он подходит к водительской двери и исчезает на мгновение, прежде чем оказаться рядом со мной, опускаясь на землю.

Он откручивает крышку фляги и делает глоток. Слёзы медленно высыхают у него на лице.

Он не смотрит на меня, передавая выпивку.

Я беру, делаю большой глоток. Папин домашний виски в ирландском стиле. Я понимаю это по вкусу – ирландцы делают его из ячменя. Он очень старается впечатлить моего деда, ирландца до мозга костей, но всё без толку.

Хотя старик глушит этот виски как не в себя.

Я возвращаю флягу.

– Твой... – осторожно начинает Кейд. – Твой первый раз был нормальным?

Я слегка улыбаюсь – я не осознавал, что хочу поделиться этим с кем–то, пока он не спросил.

Я киваю, глядя на него.

– Да, было хорошо. Потрясающе.

– Она отнеслась к тебе с уважением? – тихо спрашивает он.

У меня распирает грудь, когда я вспоминаю, как занимался с ней любовью на заднем сиденье этой машины, и понимаю, что никогда её не продам. Никогда.

– Да, – отвечаю я.

Мы сидим так минуту, и я знаю, что нам нужно многое обсудить – в первую очередь, смирится ли он с тем, что мы с Дилан будем вместе, если я смогу вернуть её снова, потому что обратного пути уже нет.

А ещё школа, его друзья, моё возвращение домой...

Но прежде, чем я успеваю слишком сильно забеспокоиться, он закручивает крышку фляги и смотрит на меня.

– Почему бы тебе не взять меня на вечеринку в Уэстон?

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Глава 26. Дилан

Сегодня вечером в Уэстоне кипит жизнь.

На каждой улице полно людей, а в Нок–Хилле едва ли найдется дом, из которого не доносились бы свет и музыка.

Но я почти ничего не вижу.

Припарковавшись на подъездной дорожке, как можно ближе к дому, я пробираюсь сквозь толпу, лавируя между телами, переполненными бокалами и импровизированными футбольными воротами посреди улицы. Из окон дома Хантера и Фэрроу доносится песня «Slip to the Void», и я не знаю, занимается ли кто–нибудь сексом под вибрацию машины, но целующихся парочек здесь предостаточно.

Войдя в дом, я слышу смех и быстро вытираю глаза, шагая в гостиную. Одеяла и подушки грудой лежат на кресле, а Коди и Мэйс отдыхают на диване, смеясь над чем–то на телефоне Мэйс. На Коди моя куртка.

Теперь их куртка, раз Пираты проиграли.

Я опираюсь о стену.

– Мои няньки на сегодня?

Но из кухни выходит Фэрроу и впихивает мне в руку стакан.

– Давай, втягивайся, – говорит он. – Уэстон победил. Время праздновать.

Я выдыхаю, глядя на желтовато–коричневый напиток со льдом.

– Тебе всё равно, да? – дразнит Фэрроу.

– Нет, – отвечаю я ему. – Я рада, что Уэстон выиграл.

Я делаю глоток, чувствуя ром и сок.

– Жаль, что ты уезжаешь, – говорит Фэрроу, подходя к окнам и выглядывая на улицу.

– Я здесь до воскресенья. – Я проглатываю ещё глоток. – У вас ещё есть время превратить меня в привидение.

Фэрроу усмехается, а я плюхаюсь на подлокотник дивана, загребая горсть сырных крекеров из коробки.

– Чем займёшься в следующем году? – спрашивает Фэрроу. – Пойдешь в колледж?

Я вздыхаю, ненавидя этот вопрос. В школе Фоллз хотят наши выпускные цитаты и планы на будущее для подписей в ежегоднике, и, конечно, я знаю, чего хочу. Я просто не знаю, как сказать это так, чтобы не прозвучало как «безработная» или «уезжаю в Лос–Анджелес, буду актрисой!». Все решат, что я до конца жизни буду жить с родителями.

– Если я пойду в колледж, – говорю я, – то только потому, что боюсь не пойти. Я знаю, чем хочу заниматься по жизни, и для этого мне не нужен диплом.

– Но это, наверное, круто – иметь время всё обдумать, – вставляет Мэйс. – Моего папу