- А сколько человек захочет приобрести скажем по десять?

- Вы хотите распродать конюшню?!

- Нет, что вы. Одной-двух достаточно. Я хочу получить раз в пять больше их реальной стоимости. Продаём, скажем, двадцать билетов по десять золотых каждый, потом случайным образом выбираем один из них, владелец билета получит лошадь, а остальным не так обидно потерять десятку. Можно среди них также разыграть что-нибудь недорогое. Надо только найти человека и способ кинуть жребий так чтобы никто не засомневался, что выбор случайный. А если кто последует нашему примеру и станет проводить собственные лотереи, тому выписать налог так, чтобы это было невыгодно. Естественно, разыгрывать можно что угодно, как и менять соотношение цены билета к стоимости лотерейного товара.

- Хмм... А я бы рискнул десятью монетами за шанс получить императорского коня, - подал голос Эрик.

- Так, вопрос с финансами временно отложим. Где у нас самые активные бунтовщики обосновались?

Совещание продлилось до позднего вечера, и через три дня, армия, едва успев немного отдохнуть, двинулась в проблемные районы.

Глава 26.

- Пожалуй, я пойду спать, - с трудом подавив зевок, я отошла от небольшого костра. - Спокойной ночи, господа.

- Спокойно ночи, тено. С вашего позволения, мы ещё немного посидим, - откликнулся Крис. Эрик согласно кивнул и подкинул в огонь ветку.

Империя начала приходить в себя после войны, подавления бунтов и множественных перестановок в прореженном дворянстве. Второе гнездо заговора всё же раскрыли, и несколько родов лишились земель и титулов.

Мы же устроили себе небольшие каникулы дней на десять. И уже четвёртый день предавались блаженному ничегонеделанию на берегу лесного озера близ минерального источника. Зрение постепенно возвращалось к де Вену, и он уже мог видеть шагов на десять, пусть и расплывчато. Источник, по заверению целителей, мог помочь, поэтому отдыхали не близ столицы, а забрались на восток, всего в сутках-полутора от границы со степняками-кочевниками.

Небольшой уютный двухэтажный домик охраняли. Отдых-отдыхом, а безопасность нужна. Хотя ещё три года назад охрана была бы намного меньше и более формальной.

Приветливо кивнув гвардейцам, я поднялась наверх в свою комнату. Сквозняк из открытого окна парусом надул лёгкие занавески. С неудовольствием закрыла окно. Наверно, слуги днём проветривали, да забыли. Не люблю, когда в моей комнате кто-то бывает без меня, надо будет утром сказать, чтобы не убирались.

Поёжившись, комната успела выстыть, я переоделась в мягкую фланелевую пижаму и нырнула под одеяло. Место здесь и впрямь целебное, такого умиротворения давно не чувствовала. Даже куда-то ушла, почти не напоминая о себе тянущая тоска в груди на месте изъятой части души Первого.

Я почти заснула, когда на лицо вдруг опустилась чья-то рука, зажимая рот. Шею больно кольнуло. Попытки вырваться стремительно слабели, мышцы отказывались повиноваться. "Яд мортаны", - промелькнуло в голове. Действует почти мгновенно, парализуя, но не убивая. При этом жертва остаётся в сознании. На людях эффект длится от двенадцати часов до суток. Удобное средство для похищения. Второй укол сделан уже в руку, вгоняя сознание в расслабленный ступор. Желание спать стало просто невыносимым, но то ли с дозировкой ошиблись, то ли ещё по какой причине, но сон не шёл.

Незнакомец подтвердил мысль о похищении. Убедившись, что я не двигаюсь, он несколько минут простоял у окна глядя вниз, выжидая, пока пройдёт стража. Затем перекинул меня через плечо и быстро и ловко спустился на землю. Неподалёку в кустах ждала лошадь. Будто мешок с картошкой похититель положил меня перед седлом и погнал животное быстрым аллюром, не заботясь об удобстве похищенного. Когда голова начала раскалываться от прилившей крови, наконец, подействовало снотворное.

Очнулась от резкой сильной вони. Инстинктивно отшатнулась и открыла глаза. Мужчина в кожаной маске, полностью закрывающей лицо, положил на столик тряпочку, что держал у моего носа. Я огляделась. Тело, хоть и заторможено, но подчинилось. Неужели прошло полсуток?

Подвал, где мы находились, недавно был продуктовым. Большие бочки для вина не убрали, хотя продукты вынесли полностью. Об их изначальном присутствии говорил стойкий запах копчёностей и солений, не успевший выветриться. Полки вдоль одной из стены, которую могла видеть в неярком свете масляной лампы, тоже больше подходили для хранения разнообразных сыров-крынок-варений, чем для книг или лекарских склянок, или других вещей. Даже крюки в потолке, и те, судя по количеству и расположению, предназначались для мирных колбас, хотя и выглядели способными удержать коровью тушу.

- Ну что же, начнём, - произнёс мужчина в маске, дав мне время осмотреться. На нём, кроме плотных штанов и кожаного фартука ничего не было, и мохнатое брюшко без намёка на пресс, вызвало отвращение. Мужчина плотно охватил руками мою голову, не давая вырваться, и вперился бледно-голубыми глазами в меня. Голова заболела, отдавая в затылок точно также, как при попытках де Старли воздействовать в армии. Только давление намного сильнее. Через минуту мужчина убрал руки, голова сразу же прошла.

- Вы были правы, господин, - обратился он к кому-то, находящемуся в тени позади меня. - Чрезвычайно высокая сопротивляемость, если не иммунитет к ментальному воздействию.

Ему ничего не ответили, я только услышала шелест одежды и удаляющиеся шаги. Мужчина молча и легко, несмотря на сопротивление, уложил меня ничком на лавку и привязал. Опыт в подобном почувствовала сразу - верёвки нигде не давили, но возможности двигаться лишали полностью.

- Кто вы? Что вам надо? - спрашивала я, не получая ответа. Мужчина только вздохнул и срезал ткань пижамы, оголяя спину.

- Если вам нужны деньги, скажите, сколько?

Я не унималась. В такую задницу ещё не попадала. Стало жутко и страшно, когда разглядела инструменты, лежащие на столике. Набор юного хирурга. Нет, с учётом обстановки, скорее, пыточный набор.

- Если вам надо что узнать, спросите, вдруг и не секрет вовсе! - я сделала ещё одну попытку обратиться к мужчине, но он проигнорировал и её. Да что им нужно-то? Жертвоприношение бессмысленно - Властелин мёртв, души Первого у меня уже нет, деньги не интересуют, вопросы не задают.

Мужчина тем временем спокойно и деловито рисовал что-то на моей спине, часто опуская кисточку в склянку с густой матово-перламутровой субстанцией. Кожу в месте её нанесения начинало печь, как от свежего горчичника. Всё это время я разными способами пыталась разговорить мужчину и узнать, что же ему надо, но он полностью меня игнорировал. Отложив в сторону наполовину опустевшую склянку, он взялся за скальпель.

- Нет, не надо, пожалуйста! - не то, чтобы боялась