темнота справа, в которой копошились одни лишь крысы, озарилась ярким пламенем небольшой свечи. Свеча искажала образы, но не смотря на это, Владимир увидел в темноте черную гору, приближающуюся к их клетке. Когда «гора» подкатилась ближе, с нее упала попона, и показался высокий мужчина, одетый в офицерский мундир. Владимир пригляделся к седой шевелюре и знакомым чертам.

– Василий Степанович, вы ли это?

– Я, я… – поручик озабоченно озирался по сторонам. – Тихо, тише, Владимир Иванович.

Из-за широкой спины Рукомойникова вышла кокетливая Полин, одетая в темное платье. Несмотря на полумрак, Владимир сразу же узнал мадам Лагранж по ее открытому декольте и каштановым локонам, красиво ниспадающим на спелые груди.

– Не шумите, Володенька, – она поднесла тонкий палец к губам. – За другими дверями спят египетские стражники. А рядом с ними находится комната Сераписа.

– Василий Степанович, Полин, вы поможете нам, выбраться отсюда? – с тревогой в голосе произнес Владимир.

– Да, помогите, умоляю… – услышал он голос Травина.

Тот тоже проснулся и с надеждой смотрел сквозь чугунные прутья решетки.

– Тихо! – нахмурилась Полин. – Конечно, мне не следовало, приходить к вам на помощь, господин Махнев, ибо, еще недавно вы обидели меня своим небрежением.

– Полин, да я же был не в себе, – взмолился Владимир.

– Да, я понимаю. И только поэтому, я, презрев прошлые обиды, пришла к вам на помощь. А еще, – она лукаво посмотрела на поручика, а тот с нежностью, украдкой, сжал ладошку Полин. – Еще я сделала сие по просьбе вашего друга, Василия Степановича.

– Ах, ma beauté, – поручик приблизил ее ручку к своим губам. – Merci ma chérie.

Даже в темноте Владимир видел, как старый вояка тискал Полин за плечи, талию и бедра.

«Как же он хорош с новыми руками и ногами. В него можно запросто влюбиться», – любовался поручиком Владимир.

– Ну, что ж. У нас совсем нет времени. Скоро будет местный рассвет, и египетская ведьма придет сюда, чтобы отсечь вам самое дорогое, что есть у мужчины, – после этих слов Полин нахмурилась. – Я упомянула лишь две причины, из-за которых я пришла к вам на помощь. Но третью, самую важную, я пока не назвала. А суть её заключается вот в чём: в этом царстве достаточно ведьм. И каждая из нас бывает коварна и похотлива. Мы способны на разные злодейства в том случае, если нас по-настоящему обидели. Но! – Полин подняла тонкий палец к небу. – Ни одна из нас не додумалась до такого варварства, до которого додумалась Нефтида. Наоборот – хорошие самцы в нашем царстве пользуются большой любовью и уважением. А эта мумия решила искалечить и вывести из строя трех лучших самцов этого царства.

– Вот и я полагаю, что Виктор ее за это не погладил бы по головке, – прозвучал оживленный шепот Булкина.

– Может, бы и не погладил, – кивнула Полин. – Да, было бы поздно, господин Булкин. Восстановление утраченных инструментов заняло бы уйму времени. Да, и не факт, что новые орудия бы прижились, и работали бы без изъяна, словно родные. Виктор всегда говорил, что «вопрос фаллический бывает очень сложен и требует особой щепетильности». Я бы и сейчас могла пожаловаться ему на Нефтиду, но весь трагизм состоит в том, что нашему Архонту сейчас некогда. Ему сейчас нет дела до своих подопечных. С Нефтиды за злодеяние будет спрос. В этом я даже не сомневаюсь. Да, для вас, джентльмены, это уже не будет иметь ровно никакого значения.

– Полин, милая, ты выведешь нас отсюда?

– Несомненно. Но только этого будет недостаточно.

– Ну, почему? Нам главное – убежать.

– Этого будет недостаточно. Она разыщет вас повсюду, куда бы вы ни спрятались.

– А что же нам теперь делать? – с унынием спросил Травин.

– Нам надо ее отправить назад, в Древний Египет.

– Но как? – ошарашено спросил Владимир.

– Я все расскажу.

Щелкнул затвор ключа. Со скрипом отворилась тяжелая чугунная дверь.

– Выходите, – прошептала Полин. – Я все расскажу по дороге.

Как только пленники покинули клетку, Полин показала знаками, следовать за ней.

– Идите тихо, – шептала она. – Это хорошо, что нас пятеро. Это – очень удачное стечение обстоятельств.

– Почему? – спросил Владимир.

– Только пятеро могут изгнать ведьму. Мы с вами должны составить пентаграмму, благодаря которой мы сможем справиться с Нефтидой.

Полин оглянулась и хихикнула:

– Родион Николаевич, не надо так дрожать. От вашего страха колеблется пространство.

– Простите, госпожа Лагранж.

Полин провела их через огромный каменный зал и подвела к низенькой дверце, обитой металлическими пластинами. Дверь со скрипом отворилась, и все пятеро оказались в узком коридоре, без окон. Все следовали за Полин, молча, стараясь не издавать лишних звуков. Коридор казался бесконечным. А после они уперлись еще в одну низенькую дверь. И снова был коридор, но он оказался намного шире, чем предыдущий. В нем чернильными прямоугольниками обозначились окна, зарешеченные тонкими витыми решетками. За ними шелестели мокрые деревья, чьи кроны заливала светом яркая луна. Владимир смотрел на эти деревья и осенний свежий сумрак ночи и радовался тому, что видит что-то живое. Он с трудом верил в то, что они наконец-то выбрались из душного подземелья египетской ведьмы.

Пройдя еще несколько каменных пассажей, арок и длинных анфилад, уходящих в мглистую даль, они оказались возле высокой двери. Полин распахнула ее, и наши друзья очутились на пороге большого темного зала. Свечи в зале были потушены. Весь свет струился из огромных стрельчатых окон, за которыми, словно газовый фонарь, светила холодным светом белая луна. От окон на полу лежали косые прямоугольные тени. Сам пол казался глянцевым от блеска дорогого паркета. Стены зала просматривались плохо, но было видно, что они окрашены в синий цвет.

Но главным было иное: посередине зала на небольшом возвышении стояли два огромных продолговатых ящика с закругленными краями. Когда Владимир присмотрелся, то понял, что это были вовсе не ящики. Это были два золотых саркофага. Один был выполнен в виде образа знатной египетской женщины. Выполнен поистине с царским размахом. Контур золоченного лика украшали крупные сапфиры и рубины, сверкающие в темноте таинственным неземным светом. На груди у выпуклой мумии обозначились скрещенные символы фараоновой власти – полосатый скипетр и плеть.

Второй саркофаг выглядел чуть скромнее. Вместо человеческого лика на нем было отлито изображение остромордого чёрного шакала. Но, как и первый, он был инкрустирован орнаментом из драгоценных камней.

Оба саркофага оказались открытыми. Золоченые крышки были сдвинуты так, что лунные свет обнажал внутренности этих необычных гробов. На дне саркофагов покоились мотки ветхих от времени бинтов виссона.

– Вот отсюда они и вышли, – прошептала Полин. – Сюда и должны вернуться.

– Проклятые мумии, – с брезгливостью сморщился