длину мы обе прыгнули на восемь метров: я решила «сразу тетке мышцы не рвать» и перекрывать рекорд Боба Бимона ее заставлять не стала (хотя была уверена, что Рената это проделать и сможет). А затем мы начали прыгать в высоту.

Я про длину откуда-то помнила, а про высоту мне память подкинула только фамилию тогдашнего рекордиста Брумеля, а вот про сантиметры у меня в памяти ничего не было — так что я решила идти методом проб и ошибок и для начала поставила планку на два с половиной метра. И ее перепрыгнула (а жургалюги, оказывается, этот мой прыжок засняли), а Рената — после нескольких попыток — едва смогла перепрыгнуть два-тридцать. Ну а на следующий день после того, как мы обогнали всех на марафоне, телевизионщики показали вечером фильм под провокационным названием «Geheime Vergnügungen zweier Musiklehrer: Gadina und Schneider». То есть почти ночью его показали, и мне кажется, что его в Германии посмотрели не только лишь все: на «тайные радости двух училок музыки», которые немцы запустили после заключительного репортажа обо всем, что на Олимпиаде проходило, смотрели и во Франции, и в Германии, и вообще во всей Европе, и в Заокеании.

А немцы хитро…мудрые, оказывается, еще и микрофонов успели понавешать на обслугу стадионов, так что и некоторые наши разговоры и Ренатой тоже в фильм попали. Так что записали и то, как я «успокаиваю» немку после прыжка в высоту:

— Ты не переживай, больше двух-тридцати ты пока без специальных тренировок не прыгнешь — но оно тебе и не надо, мы же будем бегать, а не прыгать.

— Елена, а как не переживать? Это же выше мирового рекорда Брумеля!

— Да? Ну тогда тем более не переживай: если ты тут рекорд побила, то и на марафоне всех обставишь. Мы, учительницы музыки, любые рекорды, как ты сама увидела, побьем, а сейчас наша задача — это всем показать. Да, я тебе обещала еще научить танцевать ирландские эти танцы, и как детей им обучать, так что пять минут отдохнем и пойдем в зал: я договорилась с соседней школой, что они нам зал на пару часов предоставят…

Кстати, Ренату в ГДР тоже наградили, дали ей орден Карла Маркса, а я узнала (уже потом, ближе к ноябрьским), что теперь она работает еще и в новенькой «спортивной школе учителей музыки». Мне об этом товарищ Семичастный рассказал, в том плане, что «если мы у себя в СССР такую же школу откроем, то ты сможешь в ней учительниц дополнительно подучить?» И очень обиделся, когда я сказала, что ну уж нафиг мне такие развлекухи.

А разговор вообще не про школу был, мы с ним обсудили кратенько ситуацию на Ближнем Востоке. То есть он попросил «через моих одноклассниц» кое-что по этой ситуации уточнить, но я «уточнять» отказалась, мотивируя отказ тем, что «где католическая Аргентина, а где мусульманский Ближний Восток» — и он аргумент этот принял спокойно. Потому что там, на этом самом Ближнем все было спокойно, разве что по мелочи там разные страны друг с другом затевали мелкие (и в общем-то мирные) разборки. А вот никаких «палестинских террористов» там не было: оказывается, чтобы в тех краях установился прочный мир, было достаточно Израиль запинать в сраное говно и сократить эту мерзкую страну до размеров Тель-Авивского района. И очень аргументированно намекнуть, что если что, так и район этот исчезнет с мировой политической карты…

Так что обсуждение касалось лишь нескольких чисто экономических проектов, которые там СССР собирался реализовать. И вот по «экономической части» руководство СССР все же планировало и меня немного задействовать, причем одновременно во многих странах. Я была абсолютно уверена, что Советский Союз и без меня бы все эти проекты смог прекрасно реализовать, но со мной просто получалось заметно быстрее. Не с точки зрения «быстрее все там построить», а с позиции «быстрее вложения окупить». А с моей помощью вообще все в мире как-то быстрее завертелось…

В октябре и.о. президента Аргентины, поняв, что военное управление все же толкает страну в экономическую задницу и не желая нести за это персональную ответственность, объявил всеобщие выборы нового президента. А благодаря бешеной популярности «Эвиты» он не запретил на этот пост баллотироваться Перону — и тот выборы, естественно, тут же выиграл. Сразу в Аргентине лучше не стало, просто народ подуспокоился и бузить перестал (хотя я и была убеждена, что временно перестал), а Вася случаем воспользовался и учредил в родной стране сразу несколько компаний. Одну — сугубо горнодобывающую, одну — «энергетическую», еще одну исключительно строительную и парочку совершенно торговых. А чтобы промышленные компании могли нормально работать, им требовалось много электричества, так что первый завод компании машиностроительной начал выпускать электростанции. В основном пока ветровые, но в планах было и производство гидроагрегатов. Но я-то уже и «придумала» для Мангышлака ветровые опреснители, и даже их там качественно «отработали», и вот эти комплексы СССР массово собрался строить как раз на Ближнем Востоке. Ну да использование аргентинских ветрогенераторов (которые были лишь малой частью опреснительных заводов) позволяло эти комплексы строить побыстрее и подешевле (самую малость подешевле), но вот для Союза все эти стройки должны были окупиться куда как быстрее. Во–первых, ветряки аргентинская компания поставляла, за отдельные кредиты всяким арабам, Союз на них не тратился, и возвращать ему арабы должны были заметно меньше. А во-вторых, условия именно аргентинского кредита были простыми: пока его арабы не вернут, все станции оставались собственностью именно аргентинской компании, которая электричество с них продавала за деньги (и эти деньги в погашение кредита не шли), а после этого и с Союзом арабы аналогичные контракты на опреснители подписали, с той лишь разницей, что часть выручки за пресную воду все же шла в зачет предоставленных уже Союзом кредитов. Ну а моя личная роль во всем этом была и вовсе символической: все контракты между Аргентиной и СССР в этой области заключались под мои личные (и устные) гарантии…

Да, мои «гарантии» были весомыми — ровно до тех пор, пока Вася мои хотелки удовлетворял. Однако у него особых поводов для неудовлетворения их не находилось: денежки он очень хорошо считал и считал, что две трети доходов «Беты» он получает за счет того, что я «натворить» успевала. Но все же буржуем он был с детства воспитан, и своим