— Но она в Лейпциге…

— Я пошлю за ней свой самолет. Давайте после интервью мы ей позвоним, обо всем договоримся, а Олимпийский комитет, я надеюсь, все формальности на границе сможет быстро уладить…

Дальше все было совершенно предсказуемо: я взяла все золото в плавании (четырнадцать медалей) и все в беге (восемь), а Янни моих ожиданий тоже не посрамил и забрал четырнадцать золотых медалей по плаванию. Ну а десятого сентября я и эта самая учительница танцев из ГДР вышли на марафон: нам разрешили под давлением прессы «поучаствовать неофициально». Молодая женщина оказалась довольно спортивной, длинноногой (что было при ее росте почти в метр-восемьдесят неудивительно), и мы пробежались неплохо. Но у немки все же мышцы были не особо и тренированными, так что она «сдохла» где-то за пару километров до финиша — и ее результат оказался заметно больше двух часов, точнее два часа и пять с чем-то минут. Ну а я постаралась, и на полторы секунды преодолела «психологический барьер». Понятно, что результат нам «не зачли», но когда после закрытия Олимпиады я эту Ренату Шнайдер вернула в Лейпциг, ее встречали, как когда-то в СССР встречали Гагарина после его первого полета в космос. И у меня снова родилась мысль…

Впрочем, мысли у меня постоянно рождались кучами, так что я новую даже всерьез думать не стала. Потому что мне были нужны деньги, причем большие деньги — и я занялась уже «Атакой клонов». То есть сначала я все же в Москву вернулась, выслушала всякое от руководства страны, сама высказалась — а затем, плюнув, слетала в Штаты, чтобы поприсутствовать на премьере фильма. Не зря слетала: мое выступление после премьеры по всем основным каналам показали и народ в кинотеатры как ломанется! С денежкой народ ломанулся, что не могло не радовать — а затем я все же окончательно вернулась в Москву. На текущий год окончательно, и там я снова почти поругалась с Леонидом Ильичем. То есть я думала, что поругалась, снова высказав ему свою «претензию»:

— Да как вам вообще не стыдно предлагать мне вторую звезду Героя соцтруда! Я двадцать две золотых олимпийских медали что сделала?

— Что? — удивился он.

— Я их завоевала. В упорной, между прочим, борьбе, не побоюсь этого слова.

— Ну, мне уже об этом сообщили.

— А вывод какой? Я — воевала, упорно боролась, мне за завоевания и борьбу положена звезда просто Героя!

— Вот где она положена, там ее и возьми.

— Да перебьюсь я без ваших Звезд!

— Не перебьешься! И вообще, ты, Гадина, напрасно нам тут снова истерики закатываешь, нам и первой хватило. А звание Героя Советского Союза тебе еще до Олимпиады присвоено… закрытым постановлением, сама знаешь за что — а если забыла, Владимир Ефимович тебе напомнит. А тут просто случай хороший эту Звезду общественно легализовать, она пока положена вот в тот столик, в верхний ящик, так что пойди и ее возьми оттуда. А как тебя за медали эти наградить… вот Гадина ты и есть: у тебя же вообще все, что хочешь, уже имеется! Ладно, мы об этом еще подумаем… все, иди. Да не туда, сейчас торжественный обед в честь тебя, Гадины такой, будет! Делай счастливую морду, там корреспондентов уже толпа собралась. Надеюсь, что им на вопросы отвечать, ты и сама сообразишь. Ну что столбом стоишь, пошли уже, люди ждут!

Глава 25

На самом деле в Кремле состоялся не какой-то там «торжественный обед», хотя обед тоже имел место быть. Но перед ним еще всех олимпийцев, которые медали получили, наградили: всем вручили по ордену «Знак почета». Причем эти ордена дали людям независимо от того, какую именно медаль они получили: золотую, серебряную или бронзовую — и я сочла, что это было сделано правильно. То есть незачем спортсменов делить на сорта, они поработали, заработали демонстрацию флага СССР по телевизорам всего мира — и молодцы. А еще лично Леонид Ильич на мероприятии меня отдельно похвалил, заметив, что теперь в спорте рекорды делятся на две группы: абсолютные и мужские, а не как раньше — на просто рекорды и рекорды женские. Потому что я в плавании и в беге такие установила, что никакой мужик еще лет много их не побьет. Это он сказал, поясняя собравшимся, почему меня «Звездой» наградили — но, откровенно говоря, все и так понимали, что мои достижения просто необходимо отметить отдельно и по высшей категории. А девочки-пловчихи, которые в эстафетах вместе со мной «Золото» получили, даже от орденов отказываться стали, говоря, что медали я для них вытащила — но так, чисто формально: видно же было, что они рады до безумия.

А я порадовалась другому: мне больше всего понравилось то, что Олимпиада прошла спокойно и самой большой сенсацией, не предусмотренной сценарием этого праздника спорта, стал мой прыжок в высоту. После моего интервью Озерову журналистская братия очень заинтересовалась моим высказыванием о том, что любая «певичка» после недельного «дообучения» любые олимпийские рекорды побьет — и, когда в Мюнхен прилетела Рената Шнайдер, несколько журналистских групп за нами просто по пятам ходили. И, как выяснилось чуть позже, все, что мы с ней делали, снимали. А я с немкой после окончания дневных соревнований как раз шастала по опустевшим спортивным площадкам (нас везде пропускали: персонал стадионов меня, понятное дело, в лицо уже хорошо знал и все старались мне помочь во всем, что я просила), и я проверяла, на что тело этой очевидно спортивной немки (и матери двух детей, между прочим) способно. Тело было способно на многое: в ГДР «спортивность» вообще была в почете и там народ не то, чтобы специально тренировался, но физкультуру не забрасывал, и я с ней сначала просто для разминки пробежала пять километров (и мы пробежали трассу за тринадцать минут ровно, побив все имеющиеся сейчас рекорды, но я об этом Ренате не сказала: бежали мы без часов, я время в голове считала), а на следующий день, так как с ее выносливостью мне все ясно стало, я решила «измерить» силу ее ног и мы зашли в прыжковый сектор. И в