поэтому в понедельник утром на предварительных заплывах я отработала очень четко: и сто метров вольным стилем проплыла так, чтобы квалификацию пройти и двести метров в комплексном плавании сделала в темпе, чтобы только выйти в финал — но особо не выпендриваясь. А вечером, успев поздравить Янни за золотую медаль за двести метров баттерфляем, я в полуфинале стометровки тоже «только до финала добралась», а затем, едва успев перебежать от одной ванны олимпийского бассейна до другой, взяла свое первое золото, заодно поставив и олимпийский, и мировой рекорд. То есть о том, что я все рекорды побила (причем на многие годы вперед) я еще до того, как диктор об этом объявил, знала: время-то я считаю в голове не хуже этих электронных часов, а о нынешних рекордах я заранее справилась (в памяти у меня этих данных не нашлось, ну не интересовалась я раньше спортом). Этот рекорд был исключительно «женским», на двухстах метрах комплексным плаванием мужчины не соревновались. Но все равно так обрадовалась…

Меня впервые с того славного момента, когда я чучелку встретила, обуял восторг — и я проделала трюк, который потом по телевизору много-много раз показывали: по результатам квалификационного заплыва мне досталась первая дорожка и я на радостях не поплыла к лесенке, чтобы из воды выйти, а просто выпрыгнула из бассейна «по-пингвиньи», причем выскочила на стартовую тумбу с циферкой «один» и там вкинула руки в победном жесте.

Во вторник я забрала вторую золотую медаль, проплыв сто метров кролем за сорок девять секунд, поздравила Янни, взявшего золото на ста метрах на спине, потом он меня поздравил за двести метров брассом — и закончился день тем, что он победил на дистанции двести метров вольным стилем.

А вот в среду было потруднее: в финале эстафеты четыре по сто наши девочки за первые три этапа отстали от американок секунды на семь, даже побольше — а я, спокойная, как слон, стояла на стартовой тумбе, меланхолично отсчитывая секунды и метры отставания их от лидеров, то есть от американок. И вот когда я насчитала десять с четвертью метра и семь и две десятых секунды, пришла, наконец, и моя очередь плыть. Меня, откровенно говоря, ставить на четвертую позицию в эстафете никто не собирался — то есть до вчерашнего дня не собирался, но все же у руководства команды (и, что для меня стало куда как важнее, у самих девочек-пловчих) проснулся голос разума: мой абсолютный мировой рекорд на сто метров вольным стилем давал команде не самую призрачную надежду все же за медали побороться. Пока призрачную: на предварительных заплывах советская сборная заняла «почетное шестое место», но я девочкам сразу сказала, что там наша задача — просто выйти в финал, а в финал они бы и без меня могли бы выйти, так что я очень нелишних калорий утром не тратила. А вот теперь…

Во вторник вечером Николаю Николаевичу позвонил Николай Николаевич и сообщил, что «принято важное решение»:

— Коля, нахрен футбол, ты завтра будешь плавание комментировать.

— С чего бы это?

— А с того: ты сам-то хоть телевизор смотришь или только то, что видишь, озвучиваешь для слепошарых телезрителей? Гадина вчера такой рекорд поставила, сегодня еще раз выпендрилась не по-детски, сейчас наших зрителей именно плавание интересует больше всего. Причем не плавание вообще, а только Елена наша. Так что… завтра у нее очень напряженные заплывы, и Леонид Ильич со мной согласился: только ты сможешь провести репортаж правильно. И не спорь, когда с тобой говорит Председатель Гостелерадио!

— Да я и не собирался, и с удовольствием пойду в бассейн, тем более комментирование футбола вызывает у меня чувства… очень неоднозначные.

— Меня тоже от наших пинателей мячика блевать тянет, а вот Елена — она настроение понимает. И не только мне или Брежневу, мы тут посчитали, и выходит, что про нее почти треть печатных материалов в Германии выходит. А уж ее прыжок из воды уже больше ста раз по телевизору показали, и это мы пока только Германию подсчитали! В общем так, завтра соревнования по плаванию комментирует товарищ Озеров, мы в вечерних новостях именно это и объявим. А футбол — да тьфу на него, с ним уже все ясно…

Звонок товарища Месяцева полностью поменял программу работы комментатора Николая Озерова, и теперь он сидел в кабинке над трибунами Олимпийского бассейна и еще более меланхолично, чем во время комментировании футбольных матчей, рассказывал телезрителям, что они видят на экране. И что не видят — тоже:

— Да, наши спортсменки сильно отстают, вы это очень хорошо видите и сами: наши девочки идут на седьмой, предпоследней позиции. Остается надежда, что стартующая на четвертой позиции Елена — обладательница абсолютного мирового рекорда — все же сможет побороться за медали, ведь на предварительном заплыве она смогла вытащить нашу команду с предпоследнего места на шестое и благодаря ей мы прорвались в финал соревнований. Однако разрыв с лидерами лишь увеличивается, вот уже отставание нашей команды от американок превысило семь секунд, и даже от плывущих на третьей позиции западногерманских спортсменок мы отстаем на пять секунд, чуть больше пяти — а ликвидировать такой разрыв на ста метрах… а теперь мы уже на последнем месте… нет! Вы только посмотрите, что вытворяет наша Гадина! Как легко она обходит… у меня буквально нет слов! Она обходит команду Голландии, венгерскую… и поворачивает уже обогнав западногерманских спортсменок, добравшись до третьего… нет, табло показывает, что она повернула второй, отставая от лидеров меньше чем на секунду! Вы… вы только посмотрите, даже отсюда, из комментаторской кабины видно, что она еще сильнее увеличивает темп! Это просто невероятно‼ Да, такого ожидать никто не мог: в напряженной борьбе наша Гадина все же вырвала очко у американок! И, как показывает табло, на полторы секунды превысила свой же собственный установленный вчера абсолютный мировой рекорд в плавании на сто метров! Это просто феноменальный результат! У меня просто нет слов… и, судя по тому, что я вижу в соседних кабинках, слов нет ни у кого…

Да, картина складывалась не особенно весело: американки лидировали с приличным отрывом, а кроме того, перед последним этапом впереди было шесть… нет, впереди были все остальные команды — но у меня сверхзадача заключалась в том,