даже и мечтать. На то ли хвалебную, то ли оскорбительную реплику старой женщины я не ответила — лишь опустила глаза в пол, успев бросить прожигающий взгляд на мадам Нардини.

Графиня тоже чувствовала себя весьма неловко — госпожа Зильбервер определенно пользовалась тем, что взятки с нее уже гладки, и совершенно не следила за словами.

— Проходи, деточка, садись, дай на тебя посмотреть… — старчески продолжила матриарх Зильберверов, близоруко щурясь. — Ох, вижу, вижу! То-то эта девка, Франческа, так брызжет ядом от одного упоминания о тебе! Мало того, что умная, так еще и красавица. В мать небось, да?

Не зная, куда деваться, я все же заняла свободное место и стараясь подбирать слова, ответила старухе:

— Свою мать я, к сожалению, не помню, а граф Фиано никогда о ней и не упоминал… — ответила я.

— Вот как, — хмыкнула старуха, поворачиваясь к графине. — Ну, этот подлец, граф Фиано, всегда таким был, его только за порог выпусти. Кобель как есть! Как и все в семействе! Но обаятельный! Но красотою своей ты точно пошла в матушку. Думаю, как и умом!

— Благодарю, — кивнула я госпоже Зильбевер. — Но не совсем понимаю причин для подобной похвалы. Это излишне…

— Ой! Вот мне не рассказывай! — всплеснула руками старуха и я обратила внимание, что ногти на руках госпожи Зильбевер уже потемнели, а кожа пошла старческими пятнами. Осталось ей совсем немного. — Через наши земли прошло все ваше зерно, и у наших вассалов вы заказывали механизмы! Старик Эдуард поставил следить за севером очень талантливых молодых людей, я всегда знала, что наш король крайне проницателен! Так что можешь тут не стоить из себя невинность, юная баронесса! Не обижай своим враньем старую женщину!

— Мы с госпожой Зильбевер хотели поговорить о другом, — вклинилась в поток разглагольствований старухи Вивиан Нардини. — На рынке…

— Это было ваших рук дело, графиня, — прямо сказала я, не дожидаясь, пока вдова что-то соврет.

В комнате повисла тишина. Лотта Зильбевер осторожно цедила какой-то травяной отвар из элегантной фрамийской чашечки, вдова Нардини же не знала, что мне ответить.

— Но я хотела поблагодарить вас за то, что вы бросили на растерзание моему мужу именно Антонио, — продолжила я, прожигая вдову взглядом. — Этот жест позволил мне смириться с тем, что вы воспользовались моей откровенностью, мадам…

— Ох, а девочка-то зубастая, — хмыкнула старуха. — Как она тебя, Вивиан?

Интересно, что бы сказала Лотта, если бы узнала, что это скорее я должна называть ее девочкой, а не она меня? Хотя на вид ей было не меньше восьмидесяти — крайне преклонный возраст, до которого можно дожить только с идеальным здоровьем. А эта женщина пережила еще и рождение шестерых детей, половину из которых она успела проводить к Алдиру.

Обстановка становилась враждебной.

Лотта Зильбевер повернула голову на графиню, после чего вдова подскочила со своего места, словно ужаленная. Ей даже не потребовалась помощь слуг, хотя в прошлый раз вставала она с трудом.

— Ох! Совсем забыла! — запричитала вдова. — Меня еще ждут важные гости, так что прошу простить меня, госпожа Лотта, баронесса Гросс!

Женщина чуть тронула кончиками пальцев юбки, после чего, шурша тканями, удалилась из комнаты, оставив двух глубоких старух один на один. Хоть я сейчас и выглядела молодо, но фактически была даже старше госпожи Зильбевер.

— Баронесса Гросс, — вполне сдержанно и официально начала старуха, а от ее грубых сюсюканий не осталось и следа. — Я здесь конечно из любопытства, всегда интересно посмотреть на тех, кто придет тебе на смену, а век мой подходит к концу, но в том числе я прибыла в столицу и по поручению моего внука, графа Зильбевера.

— И что же лорду богатого Кастфолдора потребовалось от маленького Херцкальта? — так же спокойно спросила я старуху. — Гроссам нечего предложить вашему внуку, госпожа…

— Ну почему же, — усмехнулась старая женщина. — Баронесса… Ох, не смотрите на меня так! В отличие от Вивиан я всегда предпочитаю говорить прямо. У меня просто уже не осталось времени плести интриги.

— Так в чем же дело? — жестко спросила я, глядя в белесые, потерявшие от старости всякий цвет и свет жизни глаза Лотты Зильбевер.

— Надел Кастфолдор и мой внук поддержат притязания вашего мужа на выкуп за цепь Атриталя.

— И что вы требуете взамен?

— Херцкальт останется верен короне и не вступит в северо-восточный союз земель, который последние десятилетия возглавляет лорд Биртондала. В него сейчас входят наделы Сильдорфа, Кэмкирха, Халворторна и Атриталя. Входил Атриталь, пока ваш муж не отправил барона Фитца к Алдиру, — сообщила условия сделки старуха.

— Вы хотите расколоть север? — уточнила я.

— Мы не хотим, чтобы двоюродный племянник нашего короля продвинулся со своим союзом дальше на Вусбург и Кальтендорф, замкнув в итоге все пограничье вплоть до Лютедона, — медленно проговорила старуха.

Кто эти «мы» я здраво уточнять не стала. Если для этого разговора на свет вытащили такую древность, как госпожа Зильбевер, то эти самые «мы» были слишком близки к престолу.

— Барон Гросс только недавно получил титул и насколько я знаю, мой муж не хочет вступать ни в какие альянсы, а просто спокойно развивать надел Херцкальт, — ответила я.

— Передайте своему отважному супругу, что нас это устраивает, — кивнула старуха. — Взамен он получит выкуп за Атриталь.

О том, кто будет следующим лордом поверженного надела, я спрашивать не стала — очевидно, это будет человек, который или примкнет к внуку госпожи Лотты, либо нейтральное лицо, которое не питает к лорду Биртондала особо теплых чувств. Но чтобы быть полностью уверенными в том, что Виктор не станет заниматься политикой и вступать в союзы, барону Гроссу предложили то, что он явно хотел получить и что у него явно пытались до этого отобрать.

Причем я бы не удивилась, что это были руки одного человека. Одной отдавай, второй забирай — древнейший принцип власти. Сначала с нами пошли на конфликт, показывая, что Гроссам в столице не рады и что совет аристократии только ищет повода, чтобы лишить Виктора второй половины трофея — выкупа за цепь Атриталя. А после делается вот такое вот приятное предложение. «Мы решим проблему, которую сами же и создали, если вы сделаете так,