напоминая мне, что я безродный сын крестьянина и грязный наемник, а он потомок благородного графа Фиано.

— Твой отец уже раз спас тебя, — громко проговорил я, чтобы все вокруг слышали. — Но я, как твой зять, преподам тебе урок…

— О, всемогущий Алдир! Барон собирается казнить юнца! — воскликнула одна из женщин, сопровождающая вдову Нардини.

Я бросил хмурый взгляд на этих куриц, которые сбились в кучку у одного из лотков, окинул взглядом и толпу зевак, которая за эти несколько минут успела собраться вокруг.

Весь мой внешний вид намекал, что в это дело лучше не встревать, а Грегор и Ларс прямо сейчас успешно заговаривали зубы стражникам, так что я был волен поступать так, как мне того хотелось.

Первый же удар ножнами по оттопыренному заду юнца выбил из Антонио Фиано совершенно неблагородный тонкий вскрик. Бил я сильно, от души, но парень еще не осознал, что с ним происходит, и скорее был удивлен тому, что его зада коснулось что-то твердое. Так бывает — болеть начнет через пару секунд, когда место удара нальется кровью.

Симметричный вскрику Антонио, по толпе вокруг прокатился удивленный вздох. Люди не особо обращали внимание, что у меня в руке пустые ножны, ожидая, что я сейчас обнажу меч. Но клинок был у Грегора, что немало нервировало стражников, которым мой оруженосец что-то сосредоточенно пытался доказать.

Я успел нанести еще два удара, которые неизменно выбивали из Антонио тонкие вскрики, которые тут же сменялись потоком оскорблений и угроз, прежде чем у городской стражи иссякло терпение. Старший в патруле обогнул моих людей и вышел вперед:

— Именем короля Эдуарда! Требую объяснений, что вы тут устроили! — крикнул стражник, опасливо глядя на мою массивную фигуру.

Это был обычный служивый мужик, среднего роста и веса, и я на его фоне возвышался черной горой в меховом плаще. Стражник понимал, что ему не поможет его короткая дубинка, с которой они днем патрулировали улицы — копья и мечи тут носили только ночью, а за вооруженной стражей надо было бежать на ближайший пост — так что принудить меня к чему-то силой он не мог. Только ссылаться на имя монарха и пытаться разобраться в ситуации.

Я чувствовал, как время уходило сквозь пальцы — скоро здесь будет кто-нибудь большой и важный, и мне придется остановить экзекуцию, а ведь Антонио Фиано, дорогой братец моей жены, все еще обладал способностью сидеть, которой я планировал лишить его на ближайшие пару недель, а то и месяц.

— Это семейный конфликт! — тут же выпалил я, занося ножны для следующего удара.

— Семейный?

— Это мой шурин, второй сын графа Фиано, — ухмыльнулся я, делая ударение на очередности наследования юнца. — Он просто забыл свои манеры. Вон, спросите у графини Нардини! Она подтвердит и то, что Эрен Гросс, моя супруга, урожденная Эрен Фиано, и то, что мы с этим молодым человеком родственники!

Пока стражник пытался переварить полученную информацию, а вдова Нардини нервно пыталась придумать, куда ей деться — ведь я только что прямо втянул ее во все это представление — я вернулся к своему делу. Продолжил выбивать из Антонио Фиано всю дурь, стараясь в процессе достать из глотки этого идиота крик новой тональности.

За всем этим неизменно наблюдала моя жена, держась за локоть Лили, но я не видел в глазах Эрен осуждения. Только чуть нервный блеск — она поняла мою затею и, как я мог судить, в целом одобряла выбранную линию «семейного конфликта». Это придаст дальнейшему разбирательству особый статус, который оставит ее дражайшего отца со мной один на один.

К моменту, когда на место подоспел начальник рыночной стражи — а это уже был дворянин, хоть и безземельный — в сопровождении вооруженных копьями бойцов, я успел стегануть Антонио Фиано по ягодицам два десятка раз. Чулки молодого аристократа изорвались, а по бедрам стекала кровь — в нескольких местах уже стали наливаться гематомы и кожа под ударами крепких ножен лопнула.

— Прекратить немедленно! — рявкнул начальник стражи и я опустил свое орудие возмездия, показывая, что никого больше бить не буду.

По моей команде бойцы, которые все это время держали второго сына графа Фиано в позе ласточки, уперев лицом в ящики, подняли пускающего слюни и почти теряющего сознание аристократа.

Было еще кое-что, что я хотел обязательно сделать.

Весь мой брак с Эрен выглядел так, будто бы граф Фиано просто продал незаконнорожденную дочь короне, а уже король Эдуард воспользовался девушкой для собственных целей. Мерзкая, но понятная схема. Это многое говорило о графе, как о человеке — для него дети были ресурсом и инструментом. И если следовать логике этого мира, Антонио был для него не слишком ценен.

Ведь он не был наследником титула, в отличие от старшего брата.

— Пойди и спроси у своего отца, что он сделает с этим, — лукаво шепнул я парню на ухо. — Граф уже продал свою единственную дочь короне, когда понадобилась девушка без связей и семьи. Посмотрим, заступится ли он за тебя, запасного второго сына, дорогой шурин.

Больше я ничего сказать не успел. К нам всем подлетели стражники и буквально вырвали сына графа Фиано из рук моих дружинников. Я же с удовольствием наблюдал за разворачивающейся вокруг картиной. Больше всего мне нравилось, как блестели глаза графини Нардини, которая точно не ожидала такого поворота событий.

Эрен неслышно подошла ко мне со спины и взяла за руку.

Я отреагировал на созданную для нас провокацию самым неожиданным образом, и сейчас нужно было дождаться результатов. Больше всего меня интересовало, рискнет ли уже стареющий граф Фиано выйти со мной на бой, чтобы защитить честь семьи. О реакции же Эрен на это я не волновался. Как сказала моя супруга, этот человек был лишь повинен в том, что она появилась на свет. И она точно не будет печалиться, если в процессе разбирательства я случайно отправлю ее биологического отца на тот свет. Я явно видел это в стальном взгляде моей супруги, которым она провожала изломанную фигуру своего кровного брата.

Глава 13

Эрен

Несколько дней мы с Виктором не выходили из комнат в ожидании королевских гонцов с вызовом в суд, однако граф Фиано будто бы исчез. Но это была обманчивая тишина, ведь понятно, что мой отец не отступил, а просто затаился и ждёт.

После легкого завтрака Виктор опять ушел в лавку Ларса —