человеческой, хоть и кривоватой ухмылкой. Хвост внутри джинсов непроизвольно вилял из стороны в сторону, выдавая крайнюю степень довольства.

Я сидел на нашем кухонном подоконнике, созерцая ржавую крышу трансформаторной будки, и пытался медитировать. Медитация не шла. Мешал звук капающего крана и осознание того, что завтра нужно сдавать квартальный отчет. Моя тонкая душевная организация трещала по швам. Офис высасывал из меня магию быстрее, чем черная дыра поглощает свет.

Дверь квартиры распахнулась с грохотом. На пороге стоял Зирар. Он сиял. Буквально. Сквозь слой дорожной пыли и усталости пробивался внутренний свет, свойственный существам, которые внезапно нашли смысл существования в бутылке паленой водки. — Альфар, — провозгласил он торжественно, скидывая кроссовки прямо в недопитый мной вчерашний чай. — Мы погибли. — Опять забыл заплатить за электричество? — безразлично спросил я. — Нас отключат, и мои папки «Входящие/Исходящие» покроются плесенью. — К черту папки! — Зирар прошел на кухню, плюхнулся на табурет, жалобно скрипнувший под его весом, и поставил пакет на стол. — Я встретил женщину. Настоящую. Живую. Как граната с сорванной чекой.

— Ты напугал старушку в метро? — уточнил я. — Нам теперь платить штраф метрополитену? — Я познакомился с Розой, — выдохнул демон. — Она продавщица. Она знает про тараканов. Она смеется моим шуткам. Альф, она назвала меня «Зеленым Чудовищем» с такой нежностью, будто я персидский котенок!

Я отложил телефон. Интуиция Князя Меланхолии встрепенулась. Когда Зирар начинает использовать слова вроде «нежность» и «котенок», Вселенная сворачивается в трубочку. — Продавщица? — настороженно повторил я. — Та самая, что продала тебе алкоголь в десять утра? Зирар, мы договорились вести скромный образ жизни. Трезвый. — Я купил её для дезинфекции ран! — возмутился демон. — Душевных! Она смотрела на меня, понимаешь? Не сквозь меня, как эти офисные овощи. Она видит материю, но понимает суть. Тебе нужно с ней познакомиться. Немедленно.

— Зачем? — искренне удивился я. — Чтобы она оценила мою синеву под глазами? Мой стиль общения «я-умер-еще-в-прошлом-году» вряд ли подойдет для завязывания романтических отношений. — Именно поэтому! — Зирар вскочил и забегал по кухне, размахивая руками. — Она атеистка, Альф. Абсолютная. Она считает, что Бог — это плохой завхоз, который экономит на отоплении Вселенной. Если ты явишься ей во всем своем лунном великолепии, она решит, что это галлюцинация от недосыпа. Ты будешь идеальным контрастом. Ты — ледяной принц Беды, я — горячий пирожок с Хаосом. Мы возьмем их в клещи.

Идея была безумной. Она нарушала сразу четырнадцать пунктов нашего договора о конспирации. Но перспектива снова вернуться в пустоту вечности пугала больше, чем гнев Станислава Игоревича. Кроме того… мне хотелось увидеть ту, кто заставил моего друга-демона говорить о котятах.

Мы спустились через полчаса. Зирар надел свою самую приличную рубашку (серая, в едва заметную клетку, почти скрывающая шерсть на шее). Я облачился в костюм, который делал меня похожим на сотрудника ритуальных услуг высокого класса. Мое лицо все еще имело легкий трупный оттенок, несмотря на килограмм корейской косметики, которую Зирар украл из какого-то ларька.

Колокольчик над дверью магазина вновь исполнил похоронный марш.

Роза стояла спиной к нам, расставляя банки с консервированным горошком. На ней были надеты леопардовые лосины и кеды с мигающими подошвами. При каждом шаге пятки светились красным, создавая иллюзию инфернального происхождения.

— Привет, Зеленый, — бросила она, не оборачиваясь, услышав знакомый звон колокольчика. — Деньги принес или опять будешь предлагать мне сушеных насекомых?

Зирар откашлялся. Его бас приобрел бархатные нотки, чего я за ним раньше не замечал. — Добрый вечер, Роза. Я привел коллегу. По несчастью. То есть, по работе.

Роза обернулась. Банка с горошком выскользнула из ее рук. Стеклянный цилиндр полетел вниз, грозя разлететься на осколки и залить пол рассолом.

Время замедлилось. Для обычного человека падение банки занимает долю секунды. Для лунного ангела это целая вечность. Я видел, как преломляется свет в толстом стекле, как медленно переворачивается этикетка «Глобус», как вздрагивают ресницы Розы.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я сделал шаг вперед. Мне не нужна была левитация. Достаточно было просто позволить гравитации стать чуть менее настойчивой. Я поймал банку на ладонь сантиметрах в пяти от кафеля. Аккуратно, чтобы не выдать дрожи пальцев, поставил ее на ближайший стеллаж.

В магазине повисла тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника-холодильника.

Роза моргнула. Посмотрела на банку. Посмотрела на мою руку. Подняла взгляд выше. На мое лицо. Её интуиция включилась мгновенно. Женщины вообще чувствуют ложь кожей, а правду — костным мозгом. Перед ней стоял человек. Идеально сложенный, неправдоподобно красивый, бледный, как первый снег, и одетый так, словно он пришел на собственные похороны. Но главное — воздух вокруг него. Он казался густым, синим и холодным. Так пахнет озон после удара молнии высоко в горах.

— Интересный способ ставить банки, Заур, — медленно проговорила она, обращаясь к демону, но глядя только на меня. — Твой друг страдает тяжелой формой аристократизма или он просто контуженый?

— Это Альфар, — представил Зирар, явно наслаждаясь моментом. — Мой… двоюродный брат. Он немного застенчивый. Недавно переехал. Из очень тихого места. — Очень заметно, — кивнула Роза. Она обошла прилавок. Леопардовая ткань лосин соблазнительно растягивалась на бедрах при каждом шаге. Она остановилась в полуметре от меня. Я чувствовал жар её тела, запах её духов (дешевые, сладкие, химозные, божественные) и тот самый фон абсолютного неверия.

Она ткнула меня пальцем в плечо. Твердо. Бесцеремонно. — Настоящий, — констатировала она. — Плоть. Кровь, наверное, тоже есть, хотя цвет лица намекает на вампирскую сагу. Так откуда ты, говоришь, Альфар? Из Трансильвании? Или ты аниматор, сбежавший с детского утренника? Костюм Графа Дракулы шикарный, кстати. Только осинового кола не хватает.

Мои брови сошлись на переносице. Меня назвали аниматором. Князя Меланхолии. Обладателя содалитовой диадемы, хранящей память о сотворении звезд. — Я менеджер, — сухо ответил я. — В логистике.

Роза прыснула. Закрыла рот рукой, но плечи всё равно затряслись. Смех рвался из неё наружу, как лава из вулкана. — Логист-Дракула! — выговорила она сквозь хохот. — Зирар, ты где его откопал? На кладбище сторожей? Господи, да расслабься ты! У тебя такое лицо, будто ты ежа съел и пытаешься сделать вид, что это фуагра.

И она засмеялась снова. Громко, заливисто, совершенно не стесняясь отсутствия передних зубов справа (как я заметил позже, коронка выпала неделю назад, а денег на новую пока не было). Её смех был физическим ударом. Он вибрировал в моих ребрах,