— Это твой сектор ответственности, — махнул рукой Станислав Игоревич, указывая на стеллаж. — Клиенты категории «Гамма». Те, кому мы везем грузы настолько медленно, что они успевают забыть, что вообще что-то заказывали. Твоя задача: отвечать на звонки, говорить, что машина будет завтра, и переводить гнев в конструктивное русло. Конструктивное русло — это когда они кладут трубку до того, как пообещают тебя найти и закопать.

Он ушел, оставив меня один на один с монитором. Я сел в кресло. Оно жалобно пискнуло и просело. Мой позвоночник, привыкший к левитации и отсутствию веса, заныла от соприкосновения с дешевой китайской пластмассой.

Телефон зазвонил через тридцать секунд. Черная трубка дрожала, словно в эпилептическом припадке. — Отдел логистики, слушаю, — произнес я максимально ровным голосом, пытаясь вспомнить интонации архангела Гавриила во время Благовещения. — Ты кто такой? — рыкнули на том конце провода. Голос принадлежал человеку, чей желчный пузырь давно объявил войну печени. — Где мой линолеум?! Мне обещали его в среду! Сегодня суббота! Мои рабочие сидят без дела, жрут водку на мои деньги! — Доброе утро, — вежливо ответил я. — Меня зовут Альберт. Позвольте заверить вас, что ценность вашего линолеума для мироздания ничуть не меньше, чем орбиты Сатурна. Мы делаем всё возможное… — Что ты несешь, наркоман?! — взревел голос. — Какой Сатурн?! Линолеум где?!

Я положил трубку. В горле пересохло. В мире духов конфликт решался наложением печати умиротворения или испепелением оппонента взглядом. Здесь же… здесь требовалось лгать. Искусно, витиевато и абсолютно бессмысленно.

Следующие четыре часа превратились в пытку. Телефон звонил непрерывно. Я узнал, что я «сукин сын», «дегенерат», «щенок» и «выродок бюрократии». Каждый звонок вбивал гвоздь в мою ангельскую сущность. Люди кричали о своих деньгах, о сорванных сроках ремонта, о женах, которые выгоняют их из дома из-за отсутствия плитки в ванной. Их боль была материальной, горячей и липкой. Раньше я бы просто погладил их по голове лучом лунного света. Сейчас я должен был говорить: «Ваш запрос зарегистрирован под номером четыреста двенадцать, ожидайте обратной связи».

К обеду я начал понимать странную земную магию. Чтобы выжить в офисе, нужно отключить душу. Совсем. Стать функцией. Станислав Игоревич сидел в своем кабинете, играл в пасьянс «Косынка» и пил коньяк из фляжки, замаскированной под термос. Он не чувствовал боли клиентов. Для него они были строчками в таблице Excel.

Я попытался сделать так же. Закрыл глаза, представил, что телефон — это просто кусок пластика. Очередной звонок. — Да. — Груз двести сорок три килограмма, доставка в Подольск, — сухой женский голос. — Ожидайте. Машина в пути. Я нажал отбой, даже не записав данные. Впервые за день я почувствовал нечто похожее на облегчение. А затем — стыд. Глубокий, вязкий, фиолетовый, как мой содалит. Стыд Князя Меланхолии, который променял эмпатию на выживание.

Тем временем в другом районе Москвы, среди рядов паллет с гречкой и тушенкой, страдал Зирар.

Его униформа курьера службы доставки «Бегемот-Экспресс» состояла из ярко-зеленой куртки размера XL, которая трещала на широких плечах демона, и кепки, натянутой на рога. Рога пришлось обмотать эластичным бинтом, чтобы влезть в капюшон, отчего голова Зирара постоянно чесалась, а кожа под шерстью прела.

— Так, адрес: улица Строителей, дом пять, подъезд два, этаж семь, квартира сто сорок восемь, — бубнил планшет в руках старшего смены, человека с лицом высохшей воблы. — Заказ: пять бутылок водки «Царь-батюшка», три блока сигарет и доширак говяжий. Оплата наличкой. Время исполнения — двадцать минут. Время пошло.

Зирар схватил тяжелый пакет. Его когтистые лапы плохо приспособлены для переноски полиэтиленовых мешков. Пакет угрожающе затрещал. — Почему смертные носят еду в этих сопливых мешках? — прошипел демон. — Почему нельзя телепортировать продукты прямо в желудок? — Потому что касса не пробьет, идиот, — отрезала «вобла». — Иди давай. Третий раз опоздаешь — штраф.

Земная логистика поражала своей нелогичностью. Зачем идти пешком, если можно пронестись сквозь тени? Зачем ждать лифт, если можно просочиться сквозь перекрытия? Но договор запрещал использование истинной силы. Только ноги, только общественный транспорт, только хардкор.

Первый клиент жил в сталинской высотке. Консьерж, бывший сотрудник органов безопасности, смерил Зирара взглядом, задержавшись на подозрительно оттопыривающейся куртке (там прятались сложенные крылья). — Куда? — буркнул он. — Доставка, — осклабился Зирар, показывая клыки чуть больше дозволенного этикетом. Консьерж побледнел, перекрестился и нажал кнопку открытия турникета. Демоническая улыбка оказалась эффективнее любого пропуска.

Подъезд пах кошками и хлоркой. Лифт поднимался медленно, дергаясь на каждом этаже. Зирар смотрел на свое отражение в зеркале кабины. Зеленая куртка превращала его фигуру в бесформенный зеленый куб. Из-под ворота торчал край антрацитовой шерсти. «Смертные слепы, — думал он. — Они видят форму, но не суть. Если я скажу этой бабушке, открывающей дверь, что я исчадие ада, она решит, что я продаю пылесосы Кирби, и предложит чаю».

Дверь открыла сухонькая старушка в халате с маками. — Водочку привезли, касатик? — пропищала она, протягивая сморщенную ладошку. — Ох, ножки совсем не ходят, спасибо службе вашей. — Не за что, мать, — неожиданно для самого себя басом ответил Зирар. — Живите долго. Старушка всмотрелась в его лицо, скрытое козырьком кепки. — Хороший ты парень, — сказала она. — Глаза только больные. Выпей там за мое здоровье. Она сунула ему в карман куртки мятую сотню сверх оплаты.

Зирар вышел из подъезда в полной прострации. Сотня жгла кожу сквозь ткань. Никто никогда в Преисподней не давал ему чаевых. Напротив, всегда пытались забрать лишнее. Этот жест абсолютной, иррациональной доброты сбил настройки его процессора зла.

Второй заказ оказался сложнее. Дорогой жилой комплекс с охраной. — Вы к кому? — лениво спросил охранник, играя ключами от машины. — Доставка еды, — Зирар помахал планшетом. — Курьеры с заднего входа заходят, — бросил охранник, даже не повернув головы. — Послушайте, уважаемый, — Зирар шагнул вперед, намеренно выходя из тени. Полуденное солнце блеснуло на его идеально белых клыках. — Я несу людям радость в виде алкоголя. Радость не должна входить с черного хода, это оскорбляет эстетику бытия. Либо вы открываете мне эту красивую стеклянную дверь, либо я объясню вашим детям, почему Дед Мороз пахнет серой.

Охранник поднял глаза. Замер. Медленно, очень медленно потянулся к тревожной кнопке под столом. — Ты… ты кто? — прошептал он. — Я курьер высшей категории, — терпеливо объяснил Зирар. — У меня срочность. Плюс десять процентов к тарифу за моральный ущерб.

Интуиция подсказала демону сменить тактику. Он перестал давить харизмой бездны. Вместо этого