Ситуация, кстати, случилась на учебном полигоне, а не на фронте. Да, было бы обидно получить ранение в таком месте после нескольких лет безумных приключений на передовой и других опасных территориях.

По полигону бегают, «штурмуют позиции», «эвакуируют раненых», стреляют по целям из снайперских винтовок, РПГ и АГС сотни зэков. На этой фабрике по созданию бойцов за 3 месяца (в идеале, но на практике всегда меньше) из бывших «сидельцев» сделают подготовленных бойцов, отвечающих современным реалиям войны. Их обучают инструкторы с мировым опытом, воевавшие не только в отечественной «Группе Вагнера», но и в различных иностранных ЧВК. Но главное, что мы впервые снимаем парней из «Шторм Z», ведь на телевидении и в министерстве обороны РФ не слишком любят героизировать ребят со сложными судьбами и сроками за спиной. Хотя любому русскому с детства известно, что от тюрьмы и сумы зарекаться у нас не принято. Оступиться в жизни может каждый. И даже каждый безвинный не застрахован от попадания в тюрьму. Но, несмотря на непопулярность темы, ее намеренное замалчивание, редакция РЕН ТВ и «Известий» не побоялись ее поднять.

Лично я к людям из мест не столь отдаленных, отсидевшим по не позорным для мужчины статьям, относился всегда с пониманием, а в юности, признаюсь, еще и с долей уважения. Ну, и дурак же, скажете вы. Безусловно. Но на провинциальных улицах моей родной Старой Руссы тюремно-бандитская романтика, к сожалению, была всегда в почете у пацанов. А потому, напитавшись ложными ценностями, я и сериал «Зона» пересматривал трижды. И блатной шансон звучал из наших магнитол и магнитофонов чаще, чем эстрадная музыка. А песни «Бутырки» и Наговицына я знал наизусть. Мы разговаривали зоновскими жаргонизмами и старались жить хотя бы немного по их понятиям. Спортивные брюки с красной полосой, напоминающей милицейский лампас, не носили. И хотя яблоко из банана не лепили, но кто-нибудь по пьяни из нашей компании мог заругаться на невнимательную продавщицу из-за того, что та по ошибке вместо котлеты в тесте разогрела сосиску в тесте: «Ты, что дура? Я не буду это есть, сосиска на х** похожа!» Бред полный. Как и то, что воровать и совершать мелкие и не только преступления в нашей среде было частью повседневной жизни, а на оставшегося в стороне презренно косились, считая трусом.

Однажды я познакомился с настоящим блатным уголовником, который чалился по тюрьмам и зонам больше десятка лет. Тогда, дважды не поступив в вуз по специальности «дизайн» на факультет архитектуры и строительства, я устроился грузчиком в старорусский продуктовый магазин, которым, как мне тогда казалось, владела семья, скажем так, связанная дружбой с бандитами. Там я два месяца загружал-разгружал «газельки» с товаром, надрывал поясницу мешками с сахаром и картошкой, разбивал об пол пласты замороженных окороков и путассу, подносил тяжелые коробки продавцам, словно снаряды артиллеристам. Иногда в подсобку заходил друг хозяйки, тот самый помотавшийся по лагерям и, с точки зрения моего юного возраста, уже стареющий Юра Клемеха. Как-то раз он зашел туда навеселе и, пользуясь своим привилегированным положением, освободил меня от работы, назначив в этот день своим собутыльником. Крепко выпили. И я узнал, что Юра сидел в одной «хате» с патриархом воровского мира Васей Бриллиантом, который в 1985 году скончался в зловещей соликамской тюрьме Пермского края. «Ничего себе», – впечатлялся я! Юра сидел с Бриллиантом, а я вот сижу с Юрой! И сижу, к моему счастью, на свободе. В тот период моей жизни это было сродни тому, что я выпивал бы с другом Папы Римского или соседом Пабло Эскобара, и этим фактом в своей биографии я еще долго козырял перед друзьями и знакомыми.

– Перед теми, кто прошел Соликамск, я куртку сниму, – с пиететом заявлял Клемеха.

Нигде так не ломали авторитетов, как в этой исправительной колонии. Ходят слухи, что в соликамском «Белом лебеде» лишились своей короны 130 «воров в законе». Их ломали.

Я сочувственно молчал и в знак осуждения «вертухаев», как в нашей среде принято было называть надзирателей, покачивал головой.

– Слышал песню «Лесоповала» «А белый лебедь на пруду качает павшую звезду»? – спросил у меня уважаемый среди блатных уркаган, чье лихое прошлое обманчиво маскировали интеллигентские очки.

– Конечно! – воскликнул я, как можно не знать!

– Так вот не про птицу и водоем она, – заговорщически прохрипел Юра. – А про тюрьму соликамскую и слетевшую с плеч воровскую звезду!

Потому Юра милиционеров презирал. И, нося фамилию Климентов, не терпел, когда его кто-то по неосторожности называл Климент. Климент звучало для сидельца немного оскорбительно. Знал бы он, что Климент – это еще и имя маршала Ворошилова, а тот тем еще страдальцем за свои понятия был и по революционной молодости от жандармов сильно натерпелся: аресты, ссылки, тюрьмы Луганска, Архангельской области, питерские «Кресты», Кольский полуостров, Пермский край, опять же. В тюрьме Климент Ворошилов шел по пути «отрицалова», то есть пренебрегал режимом администрации учреждения, качал систему, подстрекал осужденных на массовые голодовки, терял здоровье в карцерах. В общем, авторитет этого человека признавали, как ни странно, в разных, по сути, противоположных средах.

Оскорблялся и наш водитель магазина Вован Цветков, когда кокетливая продавщица Геля называла его Цветным.

– Не называй меня Цветной! Цветные – это менты! И фамилия моя не мусорская! – злился Вова.

Знали бы Владимир и Юрий, что я сам – сын мента. Хотя батя задержался в милиции ненадолго и был кинологом, а не опером, но факт есть факт.

Почему так мало говорят о заключенных на СВО? Не раз убеждался, что и в обществе, и в СМИ живет предубеждение о том, что воюющие экс-сидельцы – это какие-то отбросы, разбойники, которые вот-вот вернутся к гражданским свободам и натворят еще больше скверных дел. Судят по единичным негативным случаям, которые всплывают в инфополе. Но ведь другие не всплывают, потому что на хороших новостях агентства и каналы много не заработают. В итоге у публики складывается ошибочное мнение.

Я не носитель розовых очков, чтобы превозносить зэков. Я за объективность и против тупых стереотипов.

Да, знаю о случае в Лисичанске, когда в одном из добровольческих подразделений несколько блатных ребят, подписавших контракт ради амнистии, сбились в банду и по-тихому решили развести местных жителей на деньги и продукты, «поставили на счетчик» одинокую женщину. Но по-тихому не вышло. Об аферистах-вымогателях командиры узнали на следующий же день и криминальную тягу рецидивистов жестко прикрутили. Не буду рассказывать, как именно.

Или пишет мне как-то один отслуживший контракт «кашник», при этом зовет на подмогу свою жену и